Запечатанное счастье

Ильси к тому моменту было уже восемь лет, и она принялась вовсю возиться со мной. Со своей чересчур балованной старшей сестрой она не общалась. И, пока окружающие хоронили принесенного слабосилка, она меня выходила. Да, мы не родные по крови, но можно ли сказать, что после всего этого она мне не сестра?

Я пожала плечами, но ничего не сказала. Можно, почему нет? Можно сказать, что Ильсин была добрым ребенком, куда только все делось?

– Я рос, но мой волк не приходил на зов. Из-за своей слабости я не смог обернуться в пять лет, а это крайний срок.

Дальше в миру появляется оборотень-пустышка. Но Ильси не позволила мне опустить руки. Она ослабила связь со своей волчицей и отправила Умфру на поиски моего волка. Отыскать его было непросто, на это ушло почти восемь лет. За это время сестренка добилась потрясающих успехов в магии.

– То есть отсутствие волчицы не делало ее немагом? – уточнила я.

– Нет, с чего бы? Магия – удел человеческой ипостаси. Даже есть закономерность: если редгенец лишается магии, то он уходит в Лес, а если лишается второго облика – то с головой погружается в магию.

Умные колдуны говорят, что это защитный механизм и что-то еще про выживание вида. Не очень в этом разбираюсь. Неважно. В общем, когда мне исполнилось пять лет и я не обратился, Ильси отправила Умфру за моим волком. Когда мне было шестнадцать – они пришли. Слияние проходило болезненно, и я стал не совсем оборотнем. Я – зверь, который может становиться человеком. Редгенцы – люди, которые могут обратиться в зверей. Из-за того, что Умфра долго отсутствовала, Ильси было очень тяжело ее принять. По счастью, их связь не рвалась, поэтому моя сестра осталась человеком-зверем.

Он замолчал и продержал паузу несколько минут. Оборотень сжимал и разжимал кулаки, стискивал зубы – всеми правдами и неправдами пытался взять себя в руки. А я до одури боялась, что он сейчас покажет мне своего волка. Особенно было жутко на фоне вставших дыбом волос и проявляющихся на пальцах изогнутых когтей.

– А потом первая жена Линеда умерла родами и на руках моей сестры появились печати подчинения. Оказывается, Иварис перед родами провела странный ритуал, – Лийкхан потер лоб, – который и перекинул печати на Ильси. Мы-то поначалу думали, что это король сделал. Это уже совсем недавно выяснилось. Своим ритуалом Иварис не оставила выбора никому – ни королю, ни своей сестре.

– Как у вас все сложно. – У меня уже в висках ныло. – Если ты не против, то сделаем паузу.