Жена по жребию

Чтобы и бегать и наклоняться – за ребенком-то поди, угонись.

Госпожа Маал застыла скорбным изваянием, слушая, как просторечно общается воспитанница с торговцем. Как усач оглядывает тонкий стан масляным взглядом и фыркает в усы:

– Тебе, красавица, тяжело там придется, тонкая ты больно. Наши-то женщины крепче.

– Оборотень я, уж кто крепче меня-то будет? – Армин подхватила стальную полосу с прилавка и, играясь, сложила ее пополам.

– Не удивила, – рассмеялся торговец и разогнул ее назад, – сердце с перцем, а, красивая?

– Армин меня кличут.

– Как принцессу?

– Почему же как?

– Неужто повезло нашему герцогу? – сам у себя спросил Горт и сам себе ответил, – знать, повезло.

Горт вертел своих клиентов как кукол – выдал два комбинезона и отвел в другую комнату. Заставил там побегать, попрыгать. Роуэн то и дело останавливался, засматриваясь на гравюры, развешанные по стенам.

– Это пейзажи с Перевала?

– Сынок мой малюет, – Усатый погладил себя по животу так, будто сынок в данный момент находился там.

Армин помогла сыну и на долю секунды порадовалась, что на ней простое платье с пуговицами, а не корсет. У ее старых платьев шнуровка на спине, и переодеться самостоятельно она не смогла бы. Мысленно похвалив себя, Армин ловко застегнула длинную вереницу мелких пуговок и пригладила сбившиеся волосы.

– Когда выезжаете? – Торговец что-то корябал карандашом на листе и среагировал только на звук, не понимая взгляда от своей писанины.

– У нас около месяца. Свадьба будет здесь, без участия жениха, – Армин прикусила губу.

Она знала, что не первая жена, но все же подобное пренебрежение немного царапало оборотня.

– Что ж, ткани мне в реактивах вымачивать около недели. Мех, он хорош и красив, – неспешно объяснял Горт, – да только жизнь на Перевале такова – кто неповоротливый, того и съели.

Прогулка завершилась на детской площадке. Чистенькой, яркой, уютной, мало похожей на земную.

Шоколадное мороженое стремительно таяло, Роуэн уделался в песке и траве по самые уши, а госпожу Маал окончательно разморило на солнышке. Геору все-таки пришлось помогать ей грузиться в «мелдо». Букетик медовицы Маал приколола к тощей груди и растроганно сказала, что никто из воспитанников ей никогда ничего не дарил.