Очень страшная история. Ненаучная фантастика

Странное забытье нашло на нее: все мелькали перед ее мысленным взором серые звери, летел снег. Она ощущала стремительность бега под звездным небом, по снежному простору, чувствовала радость движения, вольную волю и щемящую, непонятную грусть, такую, что завыла бы, кажется, на луну по волчьи…

Марко вернулся на рассвете, холодный, заснеженный, веселый…

– Что не спишь, Дашенька? – спросил, целуя; приласкал ребенка, лег, потянулся и быстро уснул. От полушубка, висящего у порога, пахло мокрой псиной, снегом и хвоей.

Дарья положила ребенка в зыбку, подошла к окну и долго стояла, прижавшись лбом к холодному стеклу…

Утром она, как с ножом к горлу, пристала к мужу: где был, да что делал? Марко только смеялся да отшучивался. Дарья не унималась и рассердила мужа так, что они поссорились. Тогда она решила выследить его, если такое повторится. Ждать долго не пришлось. Две ночи минуло, а на третью Марко снова собрался уходить. Дарья незаметно выскользнула за ним. Ярко светила полная луна, и видно было как днем.

Марко дошел до прясла, переметнулся через него и пропал, только большой серый зверь мелькнул за жердями, сверкнул зеленью глаз, прыгнул в сторону и растаял в снежном просторе.

– Так вот оно что! Оборотень! – похолодела Дарья, и шатаясь, как пьяная, вернулась в избу.

Утром она собрала ребенка и кое-какие вещи и уже хотела выходить, чтобы отправиться к отцу, но пробудился Марко, крепко спавший после ночного бега.

– Дашенька! – начал он. – Даша! Что это? Куда ты?

Она молча посмотрела на него, и он понял, что жене известна его тайна.

– Зачем ты женился на мне? Не на Анне? – спросила Дарья звенящим от гнева голосом. – Оборотень да ведьма! Бегали бы вдвоем по полям да лесам! Что тебя к людям-то потянуло?

– Даша, постой! Выслушай меня! Разве я виноват? Я с детства был таким. Лунный свет всегда околдовывал меня! Смотри: это луна – она властвует… Я не хочу, а она манит! Тятенька, Петр, был такой же! Постой, я тебе все расскажу…

– Рассказывай! – Дарья опустилась на лавку.

По ее лицу катились слезы…

Марко сел за стол, напротив. Его глаза помрачнели, стали еще темнее и глубже, так что Дарье временами казалось, будто огонь лампы не отражается в них. Он заговорил и говорил долго, сбивчиво, временами переходя на родной язык, но она давно научилась понимать его…

Со слов своего приемного отца он знал, что родителей его убили башибузуки, и что дед, отец матери, забрал его к себе. Марко помнил этого черного, худого старика.