Душа и тело

–Комиссар, я прошу прощения, но, похоже, смерть Ханны вызвала у моей жены временное помутнение рассудка, – без сомнений пришел к однозначному выводу Эберт, – если у вас больше нет ко мне вопросов, я могу отвезти Беату домой? Вы же видите, ей срочно нужен отдых, а возможно, даже и квалифицированная помощь…

–Ты не посмеешь упечь меня в психушку, Эберт! – я великолепно понимала, что сей ультразвуковой вопль фактически является прямым доказательством в пользу версии о моей душевной болезни, но не сумела сдержать эмоционального порыва и еще теснее прильнула к столу Берггольца в надежде на защиту.

–Беата, о чем ты говоришь? – очень натурально возмутился мой муж, но теперь я лишь укрепилась во мнении, что в точности разгадала его замысел. Эберт искренне считал, что на нервной почве у меня поехала крыша и продолжительное пребывание в обществе Мии, да еще в доме, где всё напоминало о покойной Ханне, сказалось на моей психике далеко не лучшим образом. Конечно, он не ожидал, что я окажусь обладательницей до такой степени тонкой и ранимой натуры, и, быть может, даже испытывал некоторое раскаяние за свое опрометчивое решение оставить меня наедине с безутешно рыдающей Мией.

Нет, так не пойдет. Не за тем я, очертя голову, пробежала насквозь весь Ор-Эркеншвик, чтобы в аккурат из участка отправиться в лечебницу.

–Комиссар, я действительно плохо себя чувствую, но мои проблемы со здоровьем носят исключительно физический характер, и никак не помешают мне выполнить свой гражданский долг и дать показания, – твердо заявила я и поспешно добавила, пока Эберт не придумал очередной способ заткнуть мне рот, – я уже сообщила вам, что прошлым вечером ночью была в Хорнебурге и лично слышала, что Йенс Беккер не выдвигал угроз в адрес Ханны, а теперь повторяю свои слова для протокола.

Йенс лишь напоминал о неприкосновенности частной собственности и обещал позвонить в полицию, если Эберт и Ханна не прекратят попыток самовольно проникнуть в его жилище.

–Беата, это бред какой-то! – Эберт вскочил со стула, но комиссар предупреждающим жестом пресек его дальнейшее продвижение в мою сторону.

–Успокойтесь, господин Штайнбах! – мягко, но убедительно попросил Берггольц, – мои должностные обязанности предписывают мне внимательно изучить все обстоятельства дела и досконально проверить любые сведения, имеющие отношение к предмету расследования.