На орбите судьбы

Так как на этот раз наученный горьким опытом прошлой ночи Айк оставил скутер в гараже, мне предстояло сделать выбор между поездкой на такси и пешей прогулкой. Я так боялась нарушить очарование этого странного вечера, иллюзорными нитями незримой паутины окутавшее окружающую меня реальность, что единолично разрешила дилемму в пользу передвижения на своих двоих, относительно чего, мой спутник, совершенно не возражал.

Сумерки в Перовске всегда казались мне слишком густыми, вязкими и как будто бы вечно грязными. Возможно, виной тому были многочисленные предприятия, расположенные практически в черте города и зажимающие Перовск в плотное кольцо круглосуточно поднимающихся из труб клубов черного дыма.

Тетка Василиса рассказывала, что в связи с захлестнувшим страну экономическим кризисом, большинство заводов существенно сократило производственные мощности, и я могла только догадываться, какой атомной смесью из химических примесей и промышленных выбросов дышали местные жители в финансово благополучные времена. Не скажу, что воздух в моей родной столице обладал кристальной чистотой девственного уголка нетронутой природы, но там главную причину загрязненности составляли, в основном, автомобильные выхлопы, а вредные производства, как водится, размещались далеко на периферии, и по прибытию в Перовск я долго ощущала какую-то неприятную резь в легких, пока мой прошедший наркотический «Крым и Рым» организм постепенно не адаптировался к здешним особенностям.

Я редко бывала в центре – жила на отшибе, работала в микрорайоне – и все вокруг выглядело для меня чужим и незнакомым.

Проспект Вознесенского с его дорогими магазинами, зеркальными высотками административных зданий, аккуратно подстриженными кронами деревьев и престижным квадратом жилых домов, хотя и был назван мною в качестве домашнего адреса, являлся недосягаемой мечтой ютящихся в малосемейках перовцев, потому что расценки на квартиры здесь давно сравнялись со столичными и, невзирая, на кризис, продолжали стремительно ползти вверх. Наверное, воспринявший мою бесхитростную ложь на удивление спокойно Айк предполагал, что мои родители принадлежат к старой гвардии, заселившей Вознесенские дома еще на заре цивилизации и даже за баснословные деньги не желающей продавать нуворишам свою недвижимость, потому как принять меня за представителя перовского бомонда при любом раскладе было исключительно сложно.

Поздним субботним вечером на центральном проспекте царила многолюдная суета.