Разреши себя любить

Это его личная половая трагедия. Мы столько всего пережили с ней. Она мой друг, мой самый близкий друг. Дьявол, если бы я узнал раньше, что у них творится…

– То что бы ты сделал? – рассмеялась она. – Ларри считает, что у Тиля кризис амбиций – неудовлетворенность работой, крах карьеры, ощущение ущербности, зависть к более успешным коллегам. Мари – это напоминание об успешном прошлом, в ней нет того блеска и восхищения, которое ему требуется. Тилю надо на ком-то самоутверждаться, отсюда все его загулы и шашни с пустышками типа Тины.

У нее же мозга вообще нет, с ней даже говорить не о чем. Я не знаю, где вы нашли такую дуру. Это же надо было постараться…

– Ты что говорила с ним?

– Конечно.

– А как же врачебная тайна?

– Слушай, ну какая может быть врачебная тайна между людьми, которые видели друг друга голыми?

Я удивленно глянул на девушку. Она захохотала:

– Это мой друг детства. Мы с ним с пеленок выросли, друг на друге целоваться учились, сигареты друг у друга стреляли, первый раз напились… Я спросила у него, что делать, он сказал, надо переждать, Тиль перебесится, успокоится… Ну, это типа подросткового периода…

– Знаешь что! – швырнул я приборы на стол.

 – Кризис в голове! Я его близнец, и у меня что-то никакого кризиса не наблюдается! Я верю только в один кризис, когда человек не может собой управлять – это подростковый взрыв гормонов. Все остальное блажь и ерунда.

– Что ты сравниваешь? Ты другой. Тиль более чувствительный. А про Мари Ларри сказал, что у нее из-за Тиля затяжная депрессия, что если бы удалось ее переключить на что-то другое, то их отношения можно было бы спасти.

И тут она залетает и вместо поддержки получает новые приступы агрессии со стороны Тиля.

– Слушай, а где я был все это время? Почему я ничего не знал?

– А ты работал, Дэн.

Я покачал головой. Картинка прорисовалась, но верить в нее мне не хотелось. Если у Тиля настолько серьезные проблемы, почему он мне ничего не сказал? Черт, я как знал, что нам нельзя было разъезжаться.

Жил бы я с ними, все было бы нормально. «Он прессанул ее жестко…» Да он не мог ее прессануть! Не мог ударить! Они же даже почти никогда не ругались! Это какой-то бред…

– Пойдем спать? – ласково промурлыкала мне в ухо Сьюзен. – Я очень по тебе соскучилась.

– Пойдем, – с готовностью поднялся я. – А завтра я проснусь, и все будет хорошо. Слышишь? Все будет хорошо. Этот бредовый кошмар кончится, и все будет хорошо. Главное сейчас уснуть побыстрее.