Разреши себя любить

– Сука! – прошипела с такой ненавистью, что человек, которому было послано непроизнесенное проклятие, должен был моментально сгореть синим пламенем.

– Кто? – отшатнулась мама. Я тоже отступил на шаг. Бля, никогда не думал, что ее можно так разозлить. Она же реально сейчас пойдет и зубами выгрызет сердце у обидчика.

– Тина, – цедила Мари сквозь зубы. Хо-хо! Похоже, брат станет вдовцом еще до свадьбы! Мари ее убьет. Совершенно точно убьет. – Она позвонила в понедельник и сказала, что если я не отвяжусь от Тиля, то сильно пожалею.

Сказала, чтобы я не смела ему названивать и навязывать детей. Нахуй он мне сдался! – оскалилась зло. – Я его знать не желаю! Буду с голода подыхать, но даже тогда не наберу его номера! – Краем глаза я заметил, как мама болезненно сморщилась. Слава богу, она промолчала. Представляю, каково ей слышать такое о любимом сыне… – Она еще во вторник звонила, я не взяла трубку. А в среду номер не определился, я ответила, и она опять закатила истерику. Я не стала с ней говорить, просто пошла и купила новую сим-карту.

Мы с мамой покосились друг на друга.

Ты же хотела, чтобы я с ним поговорил… – виновато глянул я на мать. Нда, как-то хреново вышло… Я целый месяц капал Тилю на мозги, что он нужен своим детям, и дети же в итоге пострадали. Благими намереньями…

– Господи, – мама уселась на ближайший табурет и закрыла лицо руками. – За что мне это всё?

Мари метнула на меня злобный взгляд. И стало ясно – она обо всем догадалась, и я буду первым, у кого она вырвет сердце.

Я нервно сглотнул.

– Мари, иди в машину, поехали домой, – строго рявкнул на нее Гордон. – Шарлотта, возьми необходимые вещи и документы, которые нам завтра понадобятся.

Резко обернувшись, Мари открыла рот, чтобы возразить, но отчим ей и слова не дал вставить, повысил голос и даже подпихнул к выходу:

– Я сказал, иди в машину. От того, что сейчас ты тут со всеми переругаешься, ничего не изменится.

Ты завтра должна выглядеть, как человек, а не дерьмо собачье. Что стоим? – прикрикнул он на нас. – Быстро взяли что надо, и валим домой. Спать давно пора, а тут негде.

Домой к маме мы ехали молча. Отец вел машину, мама на переднем сидении нервно курила одну за одной. Мари сидела с каменным лицом и смотрела перед собой. Я прокручивал в голове, кому мы еще можем позвонить завтра. Вроде бы всё, что можно, я уже сделал. Остается дождаться завтра.