Город пахнет тобою…

Он не сможет без зрителей. Он которое утро не может внятно произнести ни слова, только к обеду что-то начинает бормотать, к вечеру более-менее разговаривается. Надо уговорить его отменить концерты, хотя бы два следующих, и восстановить голос, обследоваться нормально в клинике, проконсультироваться с врачами. Я постараюсь его уговорить… Пусть только нас оставят вдвоем, а уж я буду очень стараться…

Я соблюла все правила по уговариванию мужчин: он был сыт, вымыт, обласкан, умиротворен и собирался заняться сексом.

Я нежно водила кончиками пальцев по плечам и груди, гладила шею, массировала кожу головы. Его губы были чуть тронуты улыбкой, а глаза прикрыты. Я нависла над ним, слегка касаясь животом и грудками обнаженного тела, медленно провела вверх, опустилась вниз, выгнулась кошкой, пощекотала грудь волосами, подразнила соски языком. Он обхватил меня за талию и притянул на себя, вынуждая лечь сверху. Мы долго и с упоением целовались, то страстно, стукаясь зубами, то лишь кончиками языков, едва касаясь губ. Его глаза светились любовью. Не важно, что он очень устал, что у него колоссальный стресс и проблемы со здоровьем, сейчас в его взгляде я читала ту самую любовь, которая родилась в нем почти год назад. Надо же… Почти год прошел, а сколько всего случилось. Он до сих пор гордится, что я бросила все ради него и прилетела на минуту в Париж на его концерт. Он до сих пор в лицах и на эмоциях рассказывает друзьям, как нас чуть не съели людоеды, как мы носились по горам и удирали на машине, а потом угнали самолет (по-моему ему никто, кроме Дэна, так и не верит). Он до сих пор боится, что однажды я не захочу остаться с ним, уйду, что не удержит, уведут. И я каждый раз, когда нам удается побыть наедине, стараюсь всем своим существом доказать ему, что он – мой принц, ради которого я бросила свой замок с башенками, и другого мне не надо. Я расцеловываю каждый миллиметр такого обожаемого тела, наслаждаюсь каждым его жестом, поворотом головы, взмахом ресниц. Я живу в их тени. Таю от его прикосновений. Умираю с его уходом и рождаюсь вновь с его появлением. Он мое персональное солнце, мой источник воздуха. Он – моя жизнь.

– Тиль. – Я потерлась носом о подбородок и слегка укусила его. – Я переживаю за тебя. Доктор Маркус говорил с кем-то по телефону, он считает, что у тебя что-то серьезное со связками. Отмените пару концертов, пройди обследование.

– Нет, – неожиданно резко и агрессивно отстранился он от меня.

Я не отпускала его.