Город пахнет тобою…

Он сейчас мне своим хриплым голосом порвет всю душу, я буду стоять и реветь, не в силах сдерживаться. Ничего, доберемся до Лиссабона, а там его нормально посмотрят и обследуют. Лишь бы сейчас ничего не случилось.

– Мари, – окликнул меня кто-то.

Я вздрогнула и повернулась на голос. Дэвид. Ох, как надоел. Мне вот сейчас совсем неохота строить в его песочнице куличики.

– Пойдем в кафе.

– Зачем?

– Просто так. Я есть хочу, толком не обедал.

Хорошая идея, между прочим. По крайней мере, так я смогу отвлечься от своих переживаний.

– Если ты угощаешь? – решила я быть наглой.

– Не вопрос, – улыбнулся Фехнер.

Странно, но в кафе Дэвид вел себя как нормальный мужчина, а не изображал недоделанного Пинкертона. Мы мило беседовали. Он расспрашивал меня о Москве и родителях. Я его – о семье и женщинах, о проектах, которыми он раньше занимался, о том, как он вырастил этих «маленьких ненормальных щенков». Оказалось, что женатым он никогда не был, а на мой вопрос о дочери громко рассмеялся – слухи такая же часть его работы, как и все остальное.

Он привык. Дэвид очаровательно улыбался и смотрел на меня расслабленно, не играл, не вынюхивал. Спросил, не сильно ли напрягает меня Тиль. Он хороший мальчик, но своими капризами может заставить чертыхаться самого Бога. Дэвид привык, а мне, наверное, тяжело. Я слушала его с улыбкой, думая, как жаль, что Дэвид не знает его настоящим. Более преданного, нежного и терпеливого создания, чем Тиль, я просто не знаю. Ну с Дэном они могут еще посоревноваться. Было немного обидно, что Дэвид не видел его таким. Так незаметно пролетел час. Мы бы и дальше сидели, пили чай и болтали, если бы нас не прервал телефонный звонок. Дэвид побледнел.

– Что случилось? – оборвалось у меня все внутри.

Дэвид судорожно рыскал по карманам в поисках бумажника.

– У Тиля голос пропал посреди песни.

Внутри взорвалась огромная бомба, аж ребра заломило и челюсть свело.

– В смысле пропал? – меня затрясло. Сон в руку?

– В смысле совсем пропал.

Нем, как рыба, – раздраженно пояснил он. Кинул на стол купюру, подорвался с места. Я на ватных ногах понеслась за ним.

Как он ориентировался в длинных, темных коридорах, я не понимала. Дэвид шел очень быстро. Я семенила за ним, на нервах пару раз подвернув ногу. Потом плюнула на все и сняла туфли. Стала мелкой, зато гораздо более шустрой.

– Где вы? – рявкнул Фехнер в трубку.

Резко завернул в очередной коридор, убирая аппарат в джинсы.