Разлейте время по бокалам

Сам!

Незнакомец шевельнулся, и Аменхотепу почудилось, что его огромная фигура наклонилась над ним.

– Вспомни, что я ответил тебе на этот вопрос раньше… Мы расстаемся. До встречи…

Фараон хотел переспроить, чтобы понять значение последних слов, но резкий звук помешал ему. Аменхотеп зажал уши, но это не помогло. Как и голос таинственного собеседника, звук рождался и жил в нём. Ни с чем известным его нельзя было сравнить, он не был ни на что похож. И в то же время он вобрал в себя раскаты грома и журчание ручья, рык сотен львов и писк комара, звон оружия во время великой битвы и радостный смех младенца.

Оборвался он так же неожиданно, как и возник. Тишина ошеломила Аменхотепа, от неё закружилась голова и к горлу подкатила тошнота. Не успел он опомниться, как сверкнула ярчайшая белая вспышка. Фараон зажмурился, НО ДАЖЕ СКВОЗЬ ВЕКИ ОНА ВПИЛАСЬ В ЕГО ГЛАЗА ОГНЕННО-КРАСНЫМ СВЕТОМ. Сознание фараона помутилось и он погрузился во тьму глубокого обморока. В последний момент до него донеслось: “Помни: всё из нас исходит и в нас возвращается. ”

Прошло время, количество которого никому не суждено измерить. Аменхотеп IV открыл глаза и приподнял голову. Стало темнее, видимо масло догорало. Фараон встал и вышел из комнаты, он был уверен, что никого не оставляет за спиной. Так же бодро, как и вошёл, он покинул храм и перед вратами увидел лешона, погружённого в молитву.

– В лампаде кончается масло. Наполни её… Постой, ты молился? – Фараон жестом позволил слуге встать.

– Да, О Великий.

 – Стоя рядом с царём, лешон смотрел в его глаза с благоговением.

– Что просил ты у богов?

– Я умолял Амона-Ра никогда не покидать тебя, о Сешед[25 - Название созвездия, которому уподобляли фараона.]! И поклялся служить тебе верно, всюду следуя за тобой… если позволишь.

Лешон опустил глаза.

– Ну что ж. Ты получишь возможность сдержать свою клятву. Я возьму тебя с собой, в Фивы.

Лешон глубоко вздохнул, как перед прыжком в холодную воду и робко спросил:

– Кто там, Великий Царь?

– Где?

– В Великом Месте.

– Сейчас никого. Но тебе я скажу, кто там был и с кем мне довлеось общаться.… Как тебя зовут?

Пинхази, мой Господин.

В это время Аменхотеп ступил на освещённую солнцем лестницу и почувствовал на себе его жаркое прикосновение. Он обернулся к нему и тут же был ослеплён его раскалённым белым сиянием, НО ДАЖЕ СКВОЗЬ ВЕКИ В ЕГО ГЛАЗА ВПИЛСЯ ОГНЕННО-КРАСНЫЙ СВЕТ. Теперь Аменхотеп знал, кто почтил его своим вниманием.