Разлейте время по бокалам

Но даже после ранения взбешённый мужчина не отступил и представлял смертельную угрозу для Аскания. И тогда, нисколько не жалея, он убил Маркуса Сатрия точным ударом кинжала в сердце. Мёртвое тело рухнуло сразу, раскидав в стороны руки и подмяв под себя согнутую левую ногу. Голова его дёрнулась в судороге, рот по-звериному оскалился. Мёртвый, ненавидящий взгляд устремился в бездну…

Асканию впервые пришлось убить человека. Ему стало плохо, и он потерял сознание.

Очнувшись, Асканий не сразу вспомнил, что с ним произошло.

За окном наступили сумерки, и в комнате почти ничего не было видно. Он рассмотрел девушку, сидящую на полу

– Как тебя зовут?

– Тана, – она попыталась встать, но, застонав, снова опустилась.

Асканий осмотрел её голову и обнаружил большую, пульсирующую шишку за левым ухом.

– Кружится голова? – спросил он.

– Угу…и болит сильно.

– Давай помогу тебе встать. Тебе бы полежать.

– Здесь? В этой комнате? – Тана покосилась на мертвецов. – Нет, не могу.

Я хочу уйти отсюда.

– Я тоже, но нельзя. Не знаю пока, что нам делать, но бежать сейчас мы не можем. Кстати, меня зовут Асканий.

Он довёл Тану до ложа и усадил.

– У тебя есть другая одежда? – Девушка кивнула. – Где она? Я подам.

Тана указала на шкаф, из которого Асканий достал бежевую льняную столу и такого же цвета тунику. Он отвернулся, чтобы дать девушке переодеться.

– Ты можешь к кому-нибудь обратиться за помощью? Есть у тебя родственники или знакомые? Может не в Помпеях, а где-нибудь в другом городе? – Спросил Асканий.

– Нет. Я родилась не в Италии. Моя родина очень, очень далеко. Римляне называют её Британь. Римляне напали на мою деревню, когда мне исполнилось пять лет. Они были очень жестоки. Не знаю, что стало с братьями – они тогда жили на другом краю селенья со своими семьями. Меня, папу и маму захватил какой-то солдат и, связав, посадил в свою повозку… Я прижималась спиной к матери и видела, как римляне поджигали дома, убивали стариков и сопротивляющихся мужчин, а трупы бросают в пожарища.

Думаю, что в огонь попадали не только мёртвые… Крики, плач. И запах гари, смешанный с запахом горелого человеческого мяса.

Асканий слушал молча. В углу окна появилась первая звезда. Он осторожно коснулся вздувшегося рубца на её плече.

– Болит?

– Немного. Не привыкать… Я не боюсь боли. У меня сменилось несколько хозяев, и все они били меня. Только Маркус не трогал.