Разлейте время по бокалам

Это получается…

– Десять денариев! – успела подсчитать девушка.

– Ассы будем считать вместе. Эта кучка – тебе, а эта – мне.

Лёгкие медные монеты с тонким звоном переместились из одних кучек в другие.

– У меня – двадцать восемь, – закончила Тана.

– А у меня – тридцать семь, – Асканий соединил кучки. – Всего… шестьдесят пять ассов. Или шестнадцать сестерциев.

– И один асс…

– Или четыре денария, – они засмеялись, радуясь неожиданному богатству. Асканий подвёл общий итог: – Два аурея, четырнадцать денариев и один асс.

И высыпал монеты обратно в кошель. Тана приподняла его.

– Тяжёлый. В крупных монетах было бы намного легче.

– Конечно, но мелочь легче тратить и в наших руках она не будет вызывать подозрений. Где тога?

Асканий встал и огляделся. Неаккуратно брошенная, она лежала на кресле-кафедре, касаясь пола. Молодой человек взял тогу и развернул. Её огромные размеры привели Аскания в замешательство. Он несколько раз видел, как тогу одевают, но сам этого не делал никогда.

У себя на родине юноша чаще ходил в плаще или в тунике, которая, в отличие от Италии, не считалась одеждой только рабов. Асканий забросил край тоги на плечо и попытался обернуть другой её конец вокруг талии. Но полукруглое полотнище, длиной пять с половиной и шириной два с лишним метра, под собственным весом сползло к его ногам.

– Зачем римляне носят такую сложную одежду? – рассердился он.

Тана удивлённо оглянулась на Аскания и, увидев его растерянный вид, усмехнулась:

– Льняная тряпка победила тебя?

Молодой человек посмотрел на девушку исподлобья и проворчал:

– Попробуй с ней справиться!

– И попробую.

Иди сюда сам, а то мне уже тошно ходить около труппов.

Асканий собрал тогу в ком и пробрался к Тане, обходя мертвецов.

– Помнёшь!

Она взяла полотнище за прямую сторону и, встряхнув, зашла Асканию за спину. Левый край она перекинула через его левое плечо. В середине правой части сделала большую складку, подтолкнула её под пояс туники и опять перекинула через левое плечо, но уже спереди.

Свободным всё ещё оставался большой кусок полотнища, свисавший с левого плеча за спину. Его Тана оформила изящными ровными складками и, подведя под правую руку, опять уложила на левое плечо.

– Всё. – Тана с гордостью отступила, любуясь своей работой.

– Ловко ты это сделала. Я бы так не смог.

– Каждому – своё. Я умею одевать других людей, потому что я – рабыня.

– Уже – нет, – отозвался от окна Асканий.