Бланманже для мужа

**

За месяц до событий

Бумажный стаканчик чуть было не выскользнул из пальцев, кофе плюхнулся коричневой кляксой на пол, слегка забрызгав носки туфель.

– Стас, ну что ты вытворяешь! – обернулась к Стасу Нэль. – Ну что за поцелуи из-за угла! Я чуть кофе не облилась!

– Очень жаль, что не облилась! Я бы слизал каждую каплю с твоей груди! – Стас выскользнул из-за её спины, отобрал у Нэль стаканчик с остатками кофе и поставил его, привстав на цыпочки, сверху на автомат. Потом сгрёб Нэль в охапку, ещё раз поцеловал в шею – теперь не сзади, а сбоку, под скулой – и сказал на ухо, щекоча висок дыханием:

– Я так по тебе соскучился, что готов наброситься прямо здесь!

– С ума сошёл! Нас ведь застукают! – вяло запротестовала Нэль, а Стас уже трогал быстрыми влажными поцелуями одну ключицу, другую, начало ложбинки между грудей.

Нэль почувствовала, что ноги становятся ватными, и вцепилась в плечи мужчины, боясь упасть. Как-то отстранённо подумала, что всё-таки зря она влезла в туфли на шпильке – мало того, что ни ходить, ни стоять толком невозможно, так ещё и Стас до губ, пхоже, не дотягивается – всё в шею да в грудь целует.

– Стас, перестань! Я упаду!

Она смогла, наконец, вывернуться из его рук и переводила дыхание у кофейного автомата, достав свой стаканчик и пытаясь прояснить остатками кофе дурман в голове.

– Нэлечка, ты уже неделю меня не радовала! Я не могу уже терпеть, как пацан, сны вижу эротические!

Стас качнулся к Нэль, остановился, наткнувшись на её ладонь, и сказал жалобно:

– Ну попроси ключи у своей Фаины, а?

– К Файке уже нельзя, дочка вернулась, – вздохнула Нэль.

С согласия Файки квартирка на Кременчугской здорово их выручала весь август.

Подруга, надо отдать ей должное, сразу смекнула, что у Нэль со Стасом рыльце в пушку, хотя и проснулись они после их первой ночи порознь. Диванчик на кухне был слишком узок, чтобы спать вместе, да Нэль и не собиралась спать вдвоём – после второго приступа желания ей почему-то стало неприятно находиться рядом со Стасом.

Каким-то он ей показался чужим. И даже запах его был чужим – к знакомому парфюму добавился привкус пота, и Нэль мерещилось, что пахнет зверинцем. Этой весной Васька затащила её в зоопарк и застряла возле барсучьей клетки, пытаясь рассмотреть зверя. Барсук так и не показался – спал где-то в глубине своего загона. А Васька всё пыталась его увидеть и держала мать возле клетки, откуда доносился резкий запашок. Что-то похожее издавал и вспотевший от секса Стас.