Двойная сплошная жизни

ДЕНЬ ВТОРОЙ

Отбив желание Сергея подбросить её до работы, Люся, сославшись на вчерашнюю ревность к Ленусе (не так уж глупа эта Ленуся, если, конечно, она делала это специально, в смысле небольшой ревностный конфликтик…), поехала на «работу» на своей машине.

Получив у девушки в очках листик с сегодняшними номерами боксов, Лючия уже начинала понимать принцип, а точнее, его отсутствие в логике и понимании, а, соответственно, приобретая его интуитивно… Люся никогда бы не могла объяснить это кому-нибудь, но то, что она не могла понять, она чувствовала.

Это началось у неё ещё в детстве, когда, пытаясь понять некоторые элементарные для других детей вещи, оказывалась центром насмешек и издёвок. Однажды после очередной драки из-за насмешки в свой адрес, она, во всей полноте ощутив вкус победы над обидчиком, восстановив дыхание, вдруг посмотрела на причину драки с какой-то новой стороны. Это было, как озарение: зачем пытаться понять всё на свете, когда это можно ПОЧУВСТВОВАТЬ. Кожей лица, тела, даже каким-то внутренним чувством… Например, космос. Вот как его можно понять?! Или гортензия… А вот каждой клеточкой себя, прислушавшись к тому, что внутри, снаружи, везде – эту бесконечность или лёгкие оттенки розового, сиреневого, белого, голубого, тонкий запах росы на лепестках…

С тех самых пор она поняла, что пусть не умнее других, зато может почувствовать даже то, что многие взрослые и понять не в состоянии. Даже сейчас она прекрасно понимала всё, что происходит в государстве, как правительство и правительства используют все возможные рычаги, кнопки и аргументы для воздействия на психику, интересы, выбор, желания людей, чтобы получить и приучить к тому, что и как они должны делать.

Так было и сейчас. Она научилась чувствовать числа.

Первой парой была информатика. Это Люся поняла по наличию открытых ноутбуков за каждой партой. В бокс она вошла первой и, бегло глянув на экран беспроводного миникомпьютера на самом последнем столике, плюхнувшись на стул, стала разглядывать входящих.

Первыми вошли вчерашние столовские близняшки. Поздоровавшись, они сели впереди, переговариваясь друг с другом короткими тихими фразами. Потом зашёл парень с дредами в рваных джинсах и лицом пай-мальчика, никак не подходившего к дредам и джинсам. Прям, как в Галюниных книжках на логику, где нужно было наклеивать лица в пустоты на изображениях людей разных возрастов и профессий.