Змеевы невесты

Сами же будете ворчать потом, что от нас дурно пахнет, как от подгулявшего пьяницы.

– Не гневаюсь, боярин, – тут же улыбнулась в ответ девчонка. – Да только девиц смущать все равно не следует, сам же понимаешь. Я-то всякого навидалась, а остальные – пташки нежные, безвинные. Как закончим мы плескаться да оденемся, вы и приходите. Сам же понимаешь, была бы тут тетка, что за нами приглядывать должна, вас бы дальше ивовой рощицы не пустили, погнали с руганью назад.

Еще немного, и пламя скандала было бы потушено, превратившись в серый уголек.

Но Желан продолжал кипеть изнутри, и терпеть ничьи указания не намеревался.

– Коль стыдно им на голого мужика глядеть, пташкам нежным, пусть отвернутся, – сощурил он глаза. – А мы ждать не собираемся. Еще не хватало до ночи досидеться, чтобы водяницы из нор выползли, да под водой нас щекотать начали, хватать за непотребное. И никакая девка мне не указ, заруби себе на носу. Захочу штаны прямо сейчас снять, да перед тобой – и сниму, поняла?

И снова Овсеню показалось, что в глазах у Василисы мелькнули диковинные огни, синие, как лед.

А через миг она спрыгнула с камня и встала во весь рост. Ишь, какая высоченная оказалась, Желан всего на голову повыше будет.

– Поняла, – усмехнулась она и тоже сощурилась, зло и будто задумчиво. – Ладно, уговорил. Снимай портки, посмотрим, чем ты тут бахвалиться удумал.

Желан замер, едва не раскрыв рот. А затем густо покраснел от гнева. Кулаки же наоборот – сжал так, что побелели костяшки.

Стоум шагнул вперед и осторожно тронул его за плечо, сдерживая от необдуманных действий.

– Баламутка ты, Василиса, – заворчал недовольно Ирпень. – Даже гулящие девки ратному мужу говорить такое в лицо постеснялись бы. Перед пращурами постыдись! Или безродная ты совсем? Неужто ведьмы, душу темным богам продавшие, совсем сраму не имеют и ноги перед каждым встречным-поперечным прилюдно раздвигать готовы?

– И в мыслях не было ни душу продавать, ни ноги раздвигать, – в тон ему ответила Василиса.

 – Ты, парень, меня перед другими не бесчести и напраслины не наводи. Говорю я исключительно по делу. Пусть штаны снимает, посмотрю внимательно, чем богат. Должна же я понимать размер диковинки, что у него на лбу к завтрашнему утру вырасти должна. В наших колдовских делах все доподлинно надо видеть, чтобы без ошибок вышло.

– Шутишь, Василиса? – едва не подавился Стоум, продолжая сжимать пальцы на плече Желана.