Двойные игры адвоката

Сейчас она не могла вспомнить, куда вообще делась немецкая красавица – ее потеряли при переезде, отдали в детский сад или подарили соседской девочке? Но в памяти сохранился тот сказочный образ и детский восторг от обладания таким сокровищем. Маша должна была родиться именно такой.

Мерцалов, как и многие мужчины, мечтал о сыне, лелея в душе надежду на наследника. Внешних предпочтений у него не было, но вот требования к характеру оказались типичными. Сынок не должен был получиться нюней и размазней. Он должен был хватать знания на лету, преуспевать в точных науках, ну и, конечно, быть сильным, ловким и спортивным.

Придет время, и он передаст ему долю в своем бизнесе, написав на визитках: «Мерцалов и сын».

Сейчас, когда детям не исполнилось еще двух лет, было рано говорить о том, насколько сбылись мечты родителей, и делиться разочарованиями, но первые впечатления озадачивали. Голубые глаза отца и густые щеточки ресниц вкупе с ямочками достались Саше. Он же оказался мечтательным, спокойным ребенком, не доставляющим родителям хлопот.

Маша же была тяжелее брата на восемьсот граммов. Она громко кричала, а иногда и визжала, топая ногами, требуя у брата игрушку, выпрашивая у няни печенье, протестуя против сна днем. Глаза у нее были густого шоколадного оттенка, как у Лизы, на чем внешнее сходство между матерью и дочерью заканчивалось. Кулачки ее были крепкими, а сердце смелым, как у львенка. «Бог знает, что вырастет из этой девочки, – бормотала Ольга Сергеевна, в очередной раз уступая капризам внучки.  – В конце концов, если она с таким характером не найдет себе мужа, то в любом случае сможет командовать полком».

Таким образом, природа удовлетворила все запросы родителей, правда, не забыв немного позабавиться, перемешав их предпочтения между собой и выдав потом, не разбираясь, где мальчик, а где девочка…

Мерцалов, взяв в руки мягкую губку и детское мыло, принялся за дело. Он тер Машу так долго и обстоятельно, что девочка принялась верещать.

– Осторожнее, Андрей! – взмолилась Лиза.

 – Нет нужды чистить ее так, словно она целый день просидела в кочегарке.

– Ничего ты не понимаешь! – возразил супруг. – Дети целый день проводят на полу, лазают под кровати, потеют, пачкаются, писаются. Нужно хотя бы на ночь отмывать их дочиста.

Дубровская вздохнула, поняв, что в свое время Ольга Сергеевна явно перестаралась, прививая сыну любовь к порядку и чистоте. Сама она вовсе не считала себя грязнулей. Она тоже любила уютный дом, чистые полы, цветы в вазах.