Анатомия обмана

Крошечная струйка воды, просочившись сквозь них, ласково пробежала по шее и скрылась в глубоком разрезе расшитой блузы. Едва не захлебнувшись от возбуждения, юноша жадно сглотнул и в испуге перевел взгляд на хорошенькое личико, любуясь выбивающимися из-под толстенной косы завитками волос.

– Здоровеньки булы, Гришаня. Гляди, не ослепни от этакой красоты, – попытался переключить его внимание на себя пастух. – Дай-ка и мне водицы испить.

Пока Охримок отвлекал водовоза, Леся устало опустилась в траву и, едва ли не на лету, провалилась в сон.

На лесную опушку выпорхнула востроносая баба с полнехоньким бидоном ягод на поясе и устремилась к собеседникам.

– Накинь платок на свой роток, Гришко, – усмехнулась тетка, видя, что парень не сводит глаз со спящей Леси. – Не про тебя эта сладка ягодка. Не оперился ишо.

– Язык у тебя, Куделиха, как помело, – заступился Охримок.

– А твое дело, болезный, буренкам хвосты крутить, не то они часом в райцентр подадутся. Рыжуха, глянь, уже на полпути!

– Леся! – растерянно осмотрелся пастух.

 – Лови скорее Акулинину заразу!

Девушка испуганно вскочила и бросилась вдогонку за коровой. Куделиха, засунув в рот два пальца, залихватски свистнула ей вслед. Испуганное стадо бросилось врассыпную. Женщина расхохоталась и поспешила прочь.

– У, бестия! – пригрозил ей вслед пастух.

Леся, отчаянно колотя Рыжуху веткой, с трудом выгнала строптивую беглянку из зарослей. Гришко, отчаянно конфузясь, пожирал девушку глазами. Заметив это, она сорвала травинку и, покусывая ее, с вызовом посмотрела на водовоза.

Над поляной озорным колокольчиком рассыпался мелодичный смех.

– Нравлюсь? – подбоченясь, уточнила красавица. – Чего ж замуж не зовешь?

Сконфузившись, паренек покраснел и покрылся испариной.

– А коль позову, – осмелев, выдавил из себя он, – нешто пойдешь?

Леся с нескрываемым интересом посмотрела на остолбеневшего страдальца.

– Отчего же? Может, и пойду, вон ты какой хорошенький и покладистый, – девушка участливо посмотрела ему в глаза, но тут же дерзко расхохоталась.

Водовоза бросило в жар, но уже в следующее мгновение обожгло холодом. Он покраснел с головы до пят, пропотел от возбуждения и резко стеганул старенькую кобылу. Та беспомощно оглянулась. В глазах податливой кормилицы застыли боль и недоумение. Гришко дернул за поводья. Лошадь понуро поплелась по дороге. Парень соскочил с воза и, нагнав, погладил ее по холке. Кобыла приняла извинения и прибавила шагу.