Многогранники любви

Шепча в ответ слова благодарности, девчушка складывала дары в детскую сумочку и стремительно шла вперед. Основная же масса посетителей равнодушно жевала, не тяготясь присутствием побирушки. Заприметив на одном из столов недоеденную картошку и забытый пирожок, девочка жадно затолкала их в рот. Расфуфыренная девица брезгливо сморщилась и визгливо потребовала в зал менеджера. Предчувствуя финал, пожилой мужчина протянул девочке новенькую сторублевку и подтолкнул к выходу. Обескураженная Настя покосилась на мамашу.

Та, глотая слезы, смотрела на дочь с нескрываемой болью. Испуг в ее глазах выдавал нешуточное горе. Светясь от радости, кроха вприпрыжку мчалась по улице, размахивая над головой похрустывающей на ветру купюрой. Благодарно прижав малышку к себе, мать захлебнулась в приступе кашля. Губы наблюдавшей за этой сценой Насти беспомощно задрожали. С трудом справившись с волнением, она лихорадочно нащупала в сумочке кошелек. Ни просить, ни получать милостыню кормящая мать не была готова и при виде подати стремительно ускорила шаг. Одной рукой она напористо толкала коляску, другой волочила за собой дочь, ножки которой от быстрой ходьбы вязли в снежном месиве.

Потрясенная до глубины души Настя долго не могла найти спуск в переход. Борясь с волнением, она беспомощно смотрела вслед стремительно удаляющейся троице. У самого входа в метро ее нагнал запыхавшийся Иван. Скользя по отполированному до блеска льду, он едва держался на ногах, хватаясь то за фонарный столб, то за девичий локоток.

Полагая, что молодой человек продолжает дурачиться, барышня нахмурилась.

– Вижу, вы не только талантливый мим, но и клоун. Случаем, не из цирковых?

– Чистой воды технарь, – переведя дух, открестился тот, пропуская выходящих из подземки людей. – Но чудеса уважаю. Вернулся уточнить ваше имя.

– Стоит ли? – находясь в плену недавних впечатлений, усомнилась девушка.

– Уж не откажите в любезности, если это, конечно, не государственная тайна.

– И даже не секрет. Меня зовут Настя.

– Прямо как в сказке: Иван да Настенька.

Невесомые снежинки кружевной вязью роились над головой девушки, покрывая то и дело сползающую шаль замысловатыми узорами. Иван не сумел справиться с искушением и, не спрашивая на то позволения, поправил головной убор собеседницы, невзначай или намеренно коснувшись россыпи ее воздушных волос. Барышня густо покраснела и как-то по-детски отпрыгнула в сторону.