Жизнь длиною в лето. Книга 2

К тому же он будет сам ставить метки, тебе останется только место указать.

Сашок с готовностью подтвердил:

– Я с удовольствием. А можно и Стёпа пойдёт с нами?

Стёпа угрюмо покосился на друга и промолчал. Игорь Петрович глянул на Кармель, сидящую рядом, на недовольного сына и усмехнулся.

– Пусть сам решает, если, конечно, девушка не возражает.

Кармель пожала плечами, мол мне всё равно. К костру подошёл худой даже тощий парень с гитарой в руках, он откинул за спину длинные светлые волосы и протянул гитару Сергею Птицыну.

– Серёга, сбацай.

Птицын отмахнулся.

– Не, Антоха, сегодня я не в настрое. Давай ты.

Парень, названный Антохой, опустился на свободное место рядом с Линой Снегирь. Брюнетка нахмурилась, дёрнула татуированным плечом, но промолчала. Кармель вытянула усталые ноги и приготовилась слушать что-то дворовое. Судя по внешности этого Антона, он должен затянуть песню слабым гнусавым голосом. Кармель в своё время, посещавшая музыкальную школу по классу фортепиано, терпеть не могла блатных песенок про папу прокурора, сына вора или про несчастную любовь бандитов.

В бессильном море слов не утопить страданий,

Не вырваться душе из траурных одежд.

Холодные огни несбывшихся желаний,

Сжигают островки угаснувших надежд.

Жестокие ветра с мечты сорвали парус[5 - Романс российского поэта Алексея Степановича Игнатенко «В бессильном море…»],

И пенная волна о рифы грозно бьёт.

Оборвана струна, я больше петь не стану,

Осколками души никто не запоёт.

Угасли миражи оазисов в пустыне,

На выжженной земле цветам не прорасти.

Аккордами беды звучат во мне отныне

Последнее «прощай», последнее «прости».

Кармель удивлённо слушала прекрасные строки романса, и когда затих последний аккорд, восхищённо сказала:

– Какие красивые стихи и музыка. Вы хорошо поёте. Я, признаться, думала: услышу что-то вроде «Владимирского централа».

– Спасибо. Я Антон Доля, если позволите.

Ира Солнцева забрала у Антона гитару, передразнивая певца, картинно тряхнула красно-рыжей гривой. Небрежно откинула распущенные волосы за спину, жестом, сильно похожим на жест Доли, и чуть хрипловато начала песню Гарика Сукачёва «Моя бабушка курит трубку». Кармель поморщилась, после нежных строк романса, эта песенка показалась ей глупой.

– А как тебе это? – закончив петь, поинтересовалась Ира.