Рожденный зверем

Я вылез из машины и пошел к дому, отмечая, что одной рукой она достает ключи, второй держится за кобуру. Отступив на шаг в сторону перед дверью, я дал ей открыть дом и первым вошел.

В просторной комнате стоял диван, большой круглый обеденный стол, барная стойка, разделяющая кухню и гостиную, на второй этаж вела винтовая лестница. Я сел на диван и сложил руки на коленях, показывая, что не собираюсь делать резких движений. Лилит прошла на кухню и включила кофеварку.

– Выглядишь отвратительно, – повернулась она ко мне.

 – На втором этаже есть душ, полотенца лежат там же.

Сначала я не понял, что она от меня хотела, и продолжал сидеть на диване. Но она еще раз повторила про душ, и я стал подниматься на второй этаж. После того, как я сорвался на Ларри в кабинете, я плохо понимал, что делаю. Пропажа Оливии, смерть на аэродроме, избиение друга, а теперь то, что я иду в душ в доме полицейского, которая должна была упечь меня за решетку – уже ничего не казалось мне экстраординарным.

На стене вдоль лестницы висели фотографии, такие же как висят в каждом доме: дети, родители, любимые, школьный был и выпускной в институте.

У Лилит были фотографии иного рода: в тире, с коллегами-полицейскими, на военной базе в полном обмундировании. Пара фотографий показались мне странными, слишком темными, лишь по очертаниям можно было догадаться, что она на охоте и стоит одной ногой на своей добыче. Не задерживаясь, я прошел мимо, нашел ванную комнату и быстро залез в душ.

Теплые струи смывали с меня пот, кровь и противное чувство вины.

Задумываться над тем, что стало с Ларри не хотелось, я представлял его в больнице, под капельницами, среди пищащих аппаратов. Помочь не смогу, просить прощения смысла не имеет, такое не прощают, за такое только несут наказание. И это наказание ждало меня внизу, разогревая кофе.

Из душа я вышел обновленным, не так, как после прыжка с парашютом, осознания и перевороты в моей жизни уже произошли. Но я был готов ко всему, что последует за этим.

Рубашка была безнадежно испорчена, вся порвана и в крови, не стал надевать и вышел в одних брюках.

Спустившись, я увидел Лилит, сидящую на крутящемся стуле за барной стойкой и потягивающей кофе из большой белой кружки. Я сел рядом и взял вторую кружку. Полицейский мундир был небрежно брошен на край стола, я отметил ее формы, просвечивающие через полупрозрачную футболку, под которой не было никакого белья.  По шее стекали капельки пота.