Рожденный зверем

От нее исходил нежный аромат, распущенные волосы кудрями разметались по ее плечам. Минуту мы пили кофе молча, наблюдая как качается маятник Ньютона, отбивая такт ударами шаров.

– Все-таки зачем ты привезла меня сюда?

– Я хочу помочь тебе найти дочь, – не отрываясь от кружки, произнесла она.

– Ты проверяла, ее не существует.

– Но ты в это не веришь.

– Искать то, чего нет сложно. Да и ты не сможешь замять избиение, я все равно сяду.

– Я могу многое, ты даже не представляешь что.

Она отставила кружку и повернулась ко мне.

Через секунду я схватил ее за волосы и притянул к себе, впившись поцелуем в ее губы. От них исходил аромат ванили и кофе, что заставляло впиваться все сильнее. Она не сопротивлялась, обхватила меня, проводя руками по голому, еще влажному телу. По спине побежали мурашки, уходя вниз и будя дикое, звериное чувство. Я хотел обладать ей. Никогда и никем я не хотел владеть так, как ей. Лора никогда не вызывала во мне животного желания. Всегда податливая, предпочитающая получать, а не отдавать, она была лишь доступным объектом.

Когда-то Лора любила меня без ума, отдаваясь по-рабски, но это все больше отдаляло меня от нее. Будучи веселой, живой в молодости, с каждым годом совместной жизни она все больше увядала, как теряет свежесть и сок виноград, превращаясь в изюм. Здесь же было совсем другое.

– Хочешь остановить, сделай это сейчас, – прохрипел я, понимая, что уже ничто не сможет сдержать меня.

Она молчала, только сильнее впилась ноготками в мою шею, притягивая для следующего поцелуя.

Я полностью потерял контроль над собой. Подсадив Лилит на барную стойку, я раздвинул ей ноги и сжал упругие ягодицы. Она выдохнула и прижалась ко мне. Сорвал все, что мешало добраться до нее настоящей, впился в затвердевшие соски, будто изголодавшийся младенец.

Отстранив меня, она стала расстегивать брюки, сползла со стойки на пол, встав на колени, подчиняя меня своей власти, поглощающей и захлестывающей, лишающей силы воли.

Я отстранил ее, она встала с недовольным лицом, но я не мог больше подчиняться ей. В голове пульсировала кровь, ни мира, ни проблем вокруг не существовало, лишь одна мысль билась в такт с сердцем: я должен владеть ей, только я.

Помню только гладкую спину, выпирающие позвонки, по которым я проводил рукой, спускаясь ниже, и такт маятника, отсчитывающего удары, совпадающие с моими собственными, с биением сердца.