Бора

– Но, Марли, послушай, – нагнувшись ко мне так близко, насколько это было возможным, прошептал доктор, – я лечил разных людей, видел множество не поддающихся воображению случаев и могу точно определить: произошедшее с тобой не походило ни на самоубийство, ни уж тем более на несчастный случай.

Опешив, я уставилась на него непонимающим взором.

– Никому не верь, – продолжал он, – и будь аккуратна с воспоминаниями. Даже если память вернётся, знать об этом кому-то ещё необязательно. Надеюсь, этот разговор останется между нами?

– Вы серьёзно считаете, что на меня напали?

– Ну, не знаю, как объяснить, слишком много случайностей для банального суицида.

Допустим, вы обнаружили старое здание, спланировали ход событий и, укрывшись от мира и посторонних глаз, дабы никто не смог помешать в совершении столь серьёзного поступка, порезали вены. Но при чём здесь проломленная голова и уж тем более пожар? К тому же не стоит забывать и о мотивах самоубийства, если оно всё-таки имело место. Понимаете, к чему я клоню?

Пока мозг медленно переваривал услышанное, я, не веря собственным ушам, продолжала надеяться на счастливый исход. Хотелось бы выйти из стен больницы здоровым человеком и воссоединиться с близкими, а по факту жизнь готовила массу препятствий, скрывая повсюду неведомые угрозы. Отныне в моих глазах чуть ли не каждый превращался в подозреваемого.

– Нет необходимости шарахаться от людей, – словно прочитав мои мысли, успокоил доктор, – я всего лишь поделился догадками.

– Легко сказать.

– Просто имейте в виду. И будьте осторожнее. А пока собирайте вещи и готовьтесь к переводу в стационар.

Вечером того же дня я уже обустраивалась на новом месте.

Пансион «Веста», окружённый глухим лесом, имел репутацию лучшего места, созданного для людей с проблемами центральной нервной системы. Неважно, вследствие чего возникли отклонения – будь то травма, наследственность или болезнь. Свежий воздух, завораживающие виды природы, тёплая атмосфера, усердно создаваемая персоналом, – все эти факторы оказывали благоприятное влияние на здоровье и состояние человека в целом.

Прошла неделя моего пребывания в стационаре. Здесь обстановка казалась намного комфортнее, нежели в отделении интенсивной терапии. Её омрачало лишь то, что вдоль трёхметровой стены, окружавшей больницу, был протянут кабель, напряжение в нём при контакте превращало в прах всякого, – а значит, за пределы пансиона ходу не было.