Бора

Однако, несмотря на все ограничения, заметно чувствовались улучшения, ибо после семнадцати дней заточения выйти на свежий воздух, прикоснуться к молодой зелёной листве, вдохнуть нежный аромат цветущей сирени представлялось исключительной роскошью.

Утро в стационаре начиналось с общей зарядки. Она, будучи обязательной независимо от диагноза, ограничивалась элементарными упражнениями. Сразу после завтрака пациенты следовали на ежедневные групповые задания. Эти факультативы являлись частью реабилитационного процесса и оказывали людям пассивную помощь, а кроме того, определяли вид деятельности, которая наиболее соответствовала предпочтениям пациентов.

По желанию всегда можно было сменить группу.

Перед обедом больные проходили физиопроцедуры согласно схеме, составленной лечащим врачом, а после приёма пищи наступало время тишины. Сон вовсе не служил обязательной составляющей этого периода. Как правило, многие выходили во двор, беседовали, читали книги и в целом были предоставлены себе, но под чутким надзором персонала госпиталя.

По завершению лёгкого полдника больные снова отправлялись на факультативные занятия. После ужина пациенты прогуливались по территории больницы, а в девять вечера следовало готовиться ко сну. Так тянулись дни моего пребывания в стационаре.

Покинув отдел интенсивной терапии, я первое время не знала, с чего начать интеграцию в нормальную жизнь. По настоянию доктора меня распределили в группу биологии, однако, вопреки недоумению Нила, в качестве второго факультатива я выбрала секцию военного дела.

Мне быстро наскучили занятия как в одной, так и в другой группе, но вовсе не из-за отсутствия интереса. Все задания, предлагаемые руководителями, были слишком примитивными, а моих знаний вполне хватало, чтобы оспорить высказываемые преподавателями точки зрения. Конфликтовать с пациентами персоналу строго запрещалось, поэтому на моё некорректное поведение просто нажаловались лечащему врачу и потребовали отстранить меня от занятий.

– Нельзя хамить работникам, Марли! – строго произнёс доктор.

Он заходил ко мне в палату почти каждый день. Задавая стандартные вопросы о самочувствии, Нил проверял координацию движений, реакции нервных окончаний и совершал иные манипуляции, дабы удостовериться в стабильности моего состояния. Но в этот раз, не скрывая недовольства, он уставился на меня с осуждением.

– Я всего лишь высказывала своё мнение, – задумчиво отозвалась я.