Опекун

Алене бы надо при-ехать…

– Да, я скажу ей сейчас… Не знаю только, как это лучше сделать… Мы скоро приедем.

Алена сидела в своей комнате и с закрытыми глазами слушала музыку в наушниках, чтобы громкий звук не мешал Вадиму. Она раскачивалась в ритм со звучащей музыкой и улыбалась. Почувствовав присутствие Вадима, она открыла глаза и сняла наушники.

– Что-то случилось? – с улыбкой спросила она. – Такая музыка… Хочешь послушать? Садись рядом. – Она протянула ему один наушник, оставив себе другой.

– Собирайся! Нам с тобой нужно поехать к твоей матери…

– Мама звонила? – Ее большие глаза моментально наполнились тревогой.

 – Она звонила сама?

– Нет. Звонила Галина Дмитриевна. Одевайся, побыстрее, – мягко произнес Вадим.

Уловив недосказанность в его интонациях и то, как он поспешно отвел глаза, она похолодела.

– Вадим! Не молчи! Что с мамой? Она хоть жива? – еле вымолвила она, переходя на шепот.

– Не знаю. Поехали.

Путаясь в одежде, она с трудом сообразила, что на себя надеть, и вышла из комнаты.

Они мчались на мощном внедорожнике по мокрым улицам. Ей казалось, что они ехали очень долго, и поэтому она шептала в прижатые к губам кулачки:

– Быстрей, только быстрей! Вадим, быстрей, пожалуйста!

Она выскочила из машины, едва Вадим успел затормозить у подъезда. Он кинулся за ней. Алена легко преодолела два лестничных марша, прежде чем он схватил ее за плечи.

– Вадим, пусти! Там мама! Видел же, что скорая стоит у подъезда? – Она отчаянно вырывалась из его крепких рук и сердилась при этом.

– Ален, тебе не нужно туда ходить… Во всяком случае, пока не нужно…

– Пусти! – Она оттолкнула его и побежала вверх по лестнице.

С трудом протолкнувшись через людей, заполнивших тесную прихожую их небольшой двушки, она шагнула в комнату и остановилась.

– Девушка, куда вы? Сюда посторонним нельзя, – остановил ее немолодой, с усталым лицом, работник полиции с погонами майора.

– Это дочь погибшей, – напомнила ему чета пожилых соседей, приглашенных понятыми.

Алена смотрела остановившимися глазами на мать, лежащую в небольшой лужице крови.

Девушка беззвучно шевелила губами, а потом вдруг тоскливо завыла, не утирая слез. Вадим вошел и, схватив ее, прижал к себе:

– Тихо, тихо, моя хорошая!

Он гладил ее по голове, а сам тоже не мог оторвать взгляда от лежащей на полу женщины, чей силуэт был уже обведен мелом, и судмедэксперт дал разрешение на то, чтобы убрать труп. Алена пыталась освободиться от Вадима, чтобы подойти к матери.