Царевна, спецназ и царский указ

 – Не обидим! Как же ты к разбойникам-то в логово залезть не побоялась?

Алька приободрилась.

– Так устала очень, дяденька, – затараторила она, – пить так хотелось, аж желудок от голода свело и переночевать-то негде стало, я и смотрю – полянка, на полянке – избушка, думаю, люди добрые живут, уж наверное, цар… красной девице в приюте не откажут!

– Не полянка, – деланно-укоризненно вздохнул мужчина, – а тренировочный лагерь. Не избушка, а точка дислокации. Не люди добрые, а особый царский отряд богатырей специального назначения…

Аля вытаращила глаза, впервые не находясь, что сказать.

Богатыри, надо же! А вот хорошо это для нее или плохо?.. С одной стороны, они ее как наследницу престола оберегать должны. И зла никак причинить не могут. А с другой – выходит, Наинке-то они присягали…

– А отчего ж Алевтина Игнатьевна, а не Наина Гавриловна сразу-то, раз… правительница? – это спросил тот из богатырей, что стоял чуть в стороне от всех – высокий, худощавый, чернявый, нос клювом – галка и галка. А бороды не носит, выбрит гладко, по заграничной моде.

И голос у него оказался под стать внешности – резкий, хрипловатый, будто не говорит – каркает. Этот не смеется – смотрит черными своими глазами-кинжалами, будто мысленно царевну уже разрезал и потроха ее разглядывает превнимательно. – Помнится мне, царь-батюшка Игнат Станиславович личным указом своим повелел назначить регентом, сиречь правительницей…

Мысли о том, что раскрывать себя, может, пока и не стоит, мгновенно снова выветрились из Алькиной головы.

Потому что из-за этого самого указа все так и случилось, да этот указ ей всю жизнь, можно сказать, поломал!

– До моего венчания! – запальчиво перебила она. – Она должна была хранить престол, пока я замуж не выйду по древнему закону нашему, с благословения семьи! И вообще она батюшку околдовала, а то бы ни за что он со мной так не мог поступить! Все знают, что ведьма она!

– Так, –  обронил вдруг самый высокий из богатырей, все время стоявший, сложив руки на груди. И от одного того, как веско прозвучало это единственное слово, стало вдруг совершенно ясно, что главный здесь – не тот, что старше всех по возрасту, а именно вот этот, молчаливый, с курчавой темно-русой бородкой и серыми внимательными глазами.

И разом все замолчали, стерлись усмешки с лиц. – Ратмир, слетай-ка, выясни.

Чернявый молча кивнул и вышел.

– Девица… – главный смерил ее тяжелым взглядом, – отдыхай пока. Ежели голодна – накормим. А то поспала бы, коли всю ночь шла.