Царевна, спецназ и царский указ

– …На факультет управления государством… – старичок в мантии, наконец заподозрив, что что-то пошло не так, замолчал, заглянул в карету лично, отступил на шаг и по-птичьи покрутил головой.

– Я не понял, – негромко обратился он после паузы уже к вознице, недоуменно и беспомощно приподняв редкие седые брови, – а где абитуриентка?

Глава вторая, в которой царевна оказывается не в своей тарелке (и не только тарелке)

Хозяева вошли в переднюю гурьбой. Из своего угла затаившаяся, боящаяся дышать Алька не могла их видеть – но озадаченные голоса было слышно прекрасно.

– Эй, а кто это пил из моей кружки? – голос был густой, низкий.

– И ел из моей тарелки… – еще один голос, вполне себе приятный даже. Может, все-таки не разбойники? Наверняка у разбойников должны быть мерзкие голоса.

– И на лавке сидел, кажется – вон, отодвинута!

«Нет, ну что за жадность такая! – мысленно начала уже вскипать Алька. – Что им, лавки жалко? Не сломала же я ее! Или корки хлеба?»

– И на моей постели, кажется, спал! – этот голос, самый изумленный, был и самым молодым.

Тут же послышался звук мягкого удара, будто кому-то дали подзатыльник – не серьезный, а так, для острастки. Мужчины расхохотались.

– Так-то ты хозяйничаешь, что вор у тебя на постели даже выспаться успевает! – под еще один взрыв хохота добродушно произнес самый первый голос.

– Да я на минутку только…

Договорить оправдывающийся не успел, потому что тут уж царевна стерпеть не могла.

Так ее еще никто не оскорблял! Да еще кто! От негодования она забыла даже про ножик – так и выскочила из своего закута, отчаянно краснея и сжав кулаки.

– Я вам никакая не воровка! Сами-то! В лесу живете, знать, разбойничаете, людей добрых грабите, а царевне своей горелой корки пожалели!

Вдохнув, чтобы продолжить кричать, Алька наконец моргнула и рассмотрела хозяев. И рот почему-то сразу закрыла. И сглотнула. Хозяева стояли перед ней гурьбой – все семеро. Все, как на подбор, высокие, плечистые – чисто шкапы платяные.

Одеты все одинаково – в просторные рубахи и штаны, на ногах не лапти – сапоги.

…Помнится, ей когда для нарядов отдельную горенку отвели, плотник заместо сундуков несколько новомодных шкапов смастерил, высоких таких, широких, и с одинаковой резьбой по дверцам. А посол из Тридесятого словечко еще подсказал: гар-ни-тур…

Гарнитур смотрел на нее изумленно и весело. То есть – тьфу! – разбойники смотрели.