У нас под крылом – солнце

И так и не научились разговаривать. Если никто их не трогал, они просто лежали неподвижно, глядя в одну точку перед собой.

Родовой дар старшей крови проснулся вовремя –  на всякий случай было решено его замкнуть, хотя настоящей необходимости в этом и не было: девочки все равно не проявляли никаких эмоций.

Целители разводили руками: физически обе юные тиссе Виленто полностью здоровы. Просто в них нет ни искры разума или воли. И появятся ли они хоть когда-нибудь –  знают только древние боги. Надежды с каждым годом оставалось все меньше –  пока она не истаяла совсем.

И что с этим делать, тисс Тристобаль так и не смог решить даже для себя, малодушно откладывая этот вопрос с каждым днем. С какого-то момента он перестал даже заходить к дочерям –  это было слишком тягостно.

И все меньше времени они проводили вместе с женой с тех пор, как между ними встала загадочная болезнь детей. Потому что Тория отказывалась терять надежду. Она продолжала бесконечно писать самым известным магам, целителям, лекарям и учителям мира, раз за разом не получая никакого результата и тратя безумные, невероятные деньги на все это.

Запретить ей он не мог. Это значило бы потерять ее окончательно. Потерять –  и ее тоже.

В душе его уже созрело понимание, что род Виленто на этом прервется, и дар старшей крови угаснет на Аде. Нет, варианты… были, и предложения ему поступали уже не раз, но сама мысль об этом была настолько тошнотворна, что не хотелось ее даже рассматривать. Тисс Виленто был готов скорее оставить род без наследника, чем поступиться всем человеческим в себе –  и заодно, несомненно, все-таки потерять любимую женщину, потому что Тория точно не сможет такого принять.

Когда одна из нянек ворвалась в его кабинет, бессвязно лопоча о произошедшем чуде, он сначала просто не поверил.

Самостоятельно ела, сама встала, смотрела, будто что-то понимает, пыталась что-то говорить, пусть и бессмысленное? Взяла тарелку и понесла сестре?

Наверное, все это показалось бы сущей ерундой кому-то другому.

В самом деле:  почти четырнадцатилетняя девица самостоятельно ходит и держит ложку –  вот уж чудо!

Но его дочери за тринадцать с лишним лет своей жизни еще никогда не делали ничего по собственной инициативе. Никогда! И их действия никогда еще не выглядели… осмысленно. И если такое произошло –  это и впрямь очень похоже на чудо.

Осознав все это, тисс Виленто вскочил и помчался в комнату дочерей.