«Времена были нескучные!..» 1 том

Парамон Синица вылез из своего укрытия, спустился вниз по лестнице и на всякий случай спрятался в какое-то темное помещение.

Сколько он там просидел, он не знал, вышел только, когда понял, что корабль вышел в море. Вокруг все было спокойно. Впереди – путь домой. На Синицу нахлынули воспоминания, ему хотелось на родину, но не оставляла и тревога: «Как и где жить? Что делать и чем заниматься? Остались ли у него какие-то родственники?» Когда-то давно, в той прежней жизни, у него была бабушка. Жила она где-то в Одессе или около нее, была полной добродушной женщиной, которая готовила удивительно вкусные пирожки.

Она несколько раз приезжала к ним в Очаков и вносила в их скромную жизнь поток новых ярких эмоций, оставляя воспоминания о счастливых днях, наполненных радостью. «Жива ли она? Где ее искать? Узнает ли она меня?» – думал повзрослевший внук. Эти вопросы не давали ему покоя. Ответа на них не было, и быть не могло. Успокоение пришло от мысли: «Главное добраться до родной земли, а там уже ничего мне не помешает стать счастливым».

У Парамона не оставалось времени думать, капитан шхуны гонял его, наемного матроса, почем зря. От рассвета до заката мальчик был занят различной работой на корабле и к ночи валился с ног. Через несколько дней на горизонте показалась долгожданная земля. У Парамона закружилась голова то ли от счастья, то ли сказалась многодневная усталость. Сердце защемило, где-то под ложечкой засосало: «Вот она, родная земля! Еще несколько часов – и новая жизнь». Время стало тянуться нестерпимо долго.

Каждая прожитая секунда отдавалась в пульсирующем виске. «Свобода? Свобода! Свобода…»

Когда шхуна пришвартовалась, у Парамона из глаз хлынули слезы. Он рыдал, как рыдают только слабые женщины, но ему совсем не было стыдно. Это был его родной Очаков. Справа коса, лиман с его коричневой водой, впереди крепость и жилые кварталы. Где-то там недалеко впереди его бывший дом, его детство, его счастливая семья. От этих мыслей стало еще страшнее и тревожнее. Как же он будет теперь жить один? Не то, что он боялся не справиться с хозяйством, этому он научился в турецком доме, боялся он одиночества и тягостных воспоминаний.

Парамон подбежал к трапу и собрался спуститься вниз на землю. Но тут тяжелая сильная рука схватила его сзади за штаны:

– Ты куда собрался, щенок?

– Туда, на землю, мы же договорились.

– Никуда не пойдешь. Будешь мне служить!

На корабль в это время поднялись люди в военной форме, вооруженные короткоствольными мушкетами.