Табакерка. Повести галантных времен

Кому она только в голову пришла.

– А мне вот, признаться, матушка, она любопытна. Интересно как далеко зайдет алчность людская. Вот положу туда брильянт поболе и все гляжу, где же он появится или у ювелиров справки навожу, не приносили ль им в переделку эдакое кольцо или брошь, а как скажут, приносил такой и такой, так и знаю, с этим дела иметь не стоит, вор.

Екатерина Алексеевна грустно рассмеялась.

– Забавишься с людьми как кот с мышами.

– А чего мне не позабавиться. Иного то я и так насквозь вижу, а вот иной загадка, а все ж интересна природа сей загадки.

– К чему ведешь? – Воззрилась на светлейшего императрица.

Потемкин загадочно улыбнулся.

– Раздумываю о посланнике нынешнем французском.

– Да уж не тяни, Григорий Александрович. Хочешь сказать, что граф де Сегюр причастен к побегу, так и скажи.

– А вот и не могу сказать сего, – развел руками светлейший, – предполагал, а не могу. Все следы сего происшествия ведут к секретарю посольства Дюпре, назначенному задолго до графа Сегюра.

Но… С трудом верится, чтоб означенный граф ничего о действиях сего секретаря не знал. Впрочем, ведь не каждый вхож в секрет короля Людовика и Сегюр, как доносит из Парижа Архип Иваныч Морков, куда дальше от сего славного тайного объединения, чем господин Дюпре, коего, матушка, я уж дал распоряжение выслать.

Императрица нахмурилась. Он снова все решал за нее. Впрочем, он знал, что она поступила бы точно также.

– Сегюра я бы не трогал, – рассуждал между тем Григорий Александрович, – личность занятная.

За ним бы понаблюдать, да держать бы его поближе, на глазах. Да, за этим, я думаю, матушка, дело не станет. Он забавен и хорошо тебя развлекает.

Екатерина все более хмурилась. С чего это он решил, что ее удел теперь одни только развлечения, но вместо ответа, спросила довольно милостиво.

– Что дал допрос Дюпре?

– То, что и ожидали. Французская корона заинтересована в дружбе с человеком, который будет у тебя в фаворе. Верженн велел такого человека обхаживать и побуждать останавливать греческий проект поелику возможно.

Но и более того скажу, матушка, Дюпре говорит, что у французов есть де свой человек, который славным амантом тебе может стать и они всячески постараются навязать его тебе в сердечные друзья.

– Что ж они себе возомнили! – Воскликнула императрица, чувствуя, как горячая волна негодования подступает к самому сердцу. – Сделать меня своей игрушкой! Да так ведь и до полного разрыва недалеко. Надобно немедля меры принять.