Табакерка. Повести галантных времен

– Так выслать Сегюра?

Екатерина задумалась.

– Нет, не выслать…. Напротив сделать своим человеком!

– Вот и верно, матушка, – обрадовался Потемкин, – я от тебя иного и не ожидал! Да и то сказать, другого пришлют, так каков он еще будет, а к этому у нас уже и тайный ключик имеется. Вот и поглядим чья возьмет.

Екатерина внимательно вгляделась в давно знакомое лицо. Знала она этого человека уж несчетное число лет, и уж вот годов десять, как знала ближе некуда. Видела всяким – и апатичным, погруженным в меланхолию, сутками лежащим на диване в старом изодранном халате, и взрывным, жаждущим деятельности, готовым свернуть горы, и оживленным, острым на язык, отдающим точные разумные приказы.

Видела и таким как теперь – азартным, вдумчивым, могущим проникнуть во все тайны мира, завязать сотни интриг и втянуть в них десятки людей и целые государства. Он один при ее дворе был так деятелен и умен, он один был ей истинным помощником и настоящим другом, не смотря ни на какие прочие его увлечения. Ему одному доверяла по-настоящему.

Государыня улыбнулась и не стала дальше расспрашивать. Сказала только, что хитер, он, Григорий Александрович и думала уж отпустить с миром, но тут вошел ее камердинер Захар Зотов, сменивший на этом посту Шкурина, совсем еще недавно огорчившего свою повелительницу переселением в лучший мир, и доложил о приходе графини Браницкой. Государыня, утвердительно кивнула, что означало готовность принять племянницу светлейшего.

Екатерина Алексеевна действительно была ей рада. Как и всегда. Теперь она лишь исподволь следила за князем, отмечая про себя и его радость, и еще раздумывая, случайно ли сие появление.

Александра ворвалась вихрем. И вместо того чтобы присесть в глубоком реверансе, подлетела к государыне и, опустившись на колени, поцеловала ей руку. Екатерина Алексеевна милостиво потрепала ее по щеке.

– Все хорошеешь, графиня. Что не была к праздникам?

– Ах, государыня, душа моя рвалась в Петербург, да приболел младший сын, и мне пришлось остаться при нем.

– Ну, встань-ка я на тебя полюбуюсь.

Браницкая легко поднялась на резвые ножки и показалась во всей красе.

– Новый туалет у тебя, еще не привычный. Что в Париже нынче вовсе фижмы не носят?

– А это не парижская мода. Сей из Англии фасон. Там теперь все более склоняются к античным временам и в моде совсем простое и свободное платье. Это словно в пику французам.