Дичок. Сказки дедушки Корая

Корай в два беззвучных шага оказался рядом с найдёнкой, единым движением скинул с себя нагретую, пахнущую травами сермягу и укутал худенькие дрожащие плечи плачущей девочки. Потом убрал руки и, присев напротив, молча воззрился на бедолагу.

От неожиданности малышка замерла, потом вдруг скрюченными пальцами ухватилась за края тёплой ткани, натянула её чуть ли не до макушки, и подняла на старца зарёванное лицо. Мокрые от слёз глазищи испуганно воззрились на сидящего мужчину.

– Добра… тебе, де… ик… душка Корай, ик… – охрипшим голосом пролепетала она.

– И тебе, Кайра, по здоровьицу, – усмехнулся травник. – А пойдём-ка в дом, и ты мне поведаешь занимательный сказ о том, каким же таким чудом занесло тебя под стены моего сруба.

Но девочка вдруг отшатнулась и исподлобья – куда только страх подевался! – взглянула на старца.

– Не пойду.

– Это с чего же?! – удивился тот.

– Ты, дедушка, меня сразу же домой возвернёшь.

– А что, не надобно?

– Нет, – буркнула малышка, с головой залезая под сермягу.

– Ну, нет так нет, – поднявшись, развёл руками Корай. – Я хотел тебя в гости позвать, взваром горячим напоить, пока ты совсем горлом не расхворалась, твою сказку послушать, а там, может, и свою тебе рассказать…

– Сказку? – тут же высунулась наружу взлохмаченная головёнка. – Мне? Мою сказку? Для меня? – неверяще повторяла Кайра.

– Ну, так с тобой же сейчас говорю. Других здесь, вроде, никого рядом не обретается, – улыбнулся в бороду травник и, наклонившись, протянул к девочке руки.

 – Так, пойдём что ль? А то ты-то вон в мою сермягу завернулась, а я – только в рубахе остался. Сама понимаешь – зябко. А я старый уже. Да и Цветень только-только в силу входит, даже листьев на деревья ещё не выпустил…

Так, негромко приговаривая, «старик» легко поднял на руки укутанную в тепло затихающую малышку, даже в неясных лучах месяца запылавшую щеками от стыда и доверчиво обнявшую его за шею, и понёс в дом.

Посадив в горнице на лавку свою ношу и укутав её потеплее покрывалом, Корай быстро обернулся до печи и обратно и втиснул в маленькие ладошки глиняную, исходящую тонким душистым паром кружку.

– Ну, рассказывай, что приключилось, – присел он рядом. Но девочка потупила взор и ничего не ответила. – Отец наругал? – снова попробовал старец.

– Нет, – еле слышно ответила Кайра.

– А что ж тогда?

Малышка вдруг всхлипнула:

– И?рсэ назвала меня побродяжкой без рода – без племени ни к чему не пригодной.