Глаза Медузы

И когда несколько недель назад всё это закончилось и приговор был вынесен, девушка, и без того последнее время спавшая с лица, услышав его, побледнела ещё больше, закрыла лицо руками и прошептала дрожащим голосом: «Лучше бы не знала…»

– У Вас гиобластома. Иными словами, опухоль головного мозга, – сказали врачи, и в ту же секунду жизнь для двух любящих людей потеряла смысл.

Олеся попросту впала в шоковое состояние. Следующие несколько дней она просто молчала, почти не реагируя на постоянное присутствие рядом своего возлюбленного.

А тот звал её по имени, заглядывал в равнодушное лицо и чувствовал, что задыхается от бессилия, не зная, чем помочь. Даниил не мог, не желал смириться с тем, что неизлечимый недуг каждый день каплю за каплей выпивает жизнь из светлых прозрачных глаз девушки, чёрной гнилью пожирая её разум.

Но однажды Олеся вдруг подняла на него взгляд и сказала:

– Не хочу так ждать. Давай уедем куда-нибудь. Туда, где тепло и спокойно. Ненадолго. Пожалуйста…

И они уехали.

Солёный воздух Средиземного моря чудесным образом преобразил её.

Вдохнув его, Олеся впервые за последнее время улыбнулась и неожиданно произнесла: «Жизнь продолжается!» И словно по волшебству стала почти что прежней – улыбчивой, весёлой. Чарующей. Даниил смотрел на свою подругу, понимая, что этого просто не может быть: такая болезнь не отпускает так просто свою добычу. Однако приступы боли и недомогания у девушки стали настолько редкими, что позволяли ей даже иногда забыть о себе. А сияющее в её, пусть и обведённых сейчас почти незаметной тенью болезни, глазах счастье увлекало мужчину за собой, заставляя забыться и выпуская из глубин памяти на поверхность только светлые воспоминания их прошлого. В них Олеся была его личным солнцем, ласковым и терпеливым. Несмотря на свой несколько скептический склад ума, она прощала ему случавшиеся с ним иногда заскоки, когда он не ночевал дома, а засыпал прямо в своей студии среди своих реальных творений и призрачных замыслов. А в тот момент, когда на следующий день девушка заставала его в мастерской, бьющимся над очередной загадкой камня, она в шутку называла его «Данила-мастер», разгребала вечерний хаос на маленькой кухне, варила ему кофе и каким-то непостижимым образом уводила домой. Хотя нет. Даниил знал, что именно заставляло его в такие дни идти следом за ней. То же, что и сейчас не давало оторваться от чуть обветренных губ, от кожи с лёгким привкусом соли, от волос, так дивно пахнущих морским бризом.