Сплетённые судьбой. Сказки дедушки Корая

– Тоскуешь, небось, – как бы между прочим заметил Корай, но на этот вопрос ответа и вовсе не последовало. Старик оторвал взгляд от частью расчищенной столешницы и внимательно посмотрел на Такина. – Да ты никак на отца обиду в сердце носишь? – и снова не получив ответа, покачал седой головой. – Бестолковый ты кутёнок…

Мальчишка аж пятнами красными по лицу пошёл, подскочил с лавки и, тулуп на ходу натягивая, к двери бросился.

– А ну, сядь! – догнал его вдруг такой зычный, сильный голос, что ноги сами к полу приросли.

 – Сядь, сказал, – уже тише повторил Корай, и парнишка послушно вернулся и сел. – Ты, небось, думаешь, будто он вас с матерью бросил?

Такин, не поднимая глаз, кивнул, тихо шепнув:

– Он нас предал.

– Глупости, – оборвал старик, – не предавал он вас. Просто взять с собой не мог. И теперь не меньше твоего мается.

– Откуда ты ведаешь? – у мальчишки на загривке едва ли волосы дыбом не вставали, как у псёныша перед чужим матёрым кабелём.

– Да уж ведаю, и по-боле твоего, – ответил Корай и со вздохом добавил: – Мать у тебя хворает тяжело.

Я сам ей уже не раз сборы готовил… По тем временам она бы таких мытарств, каковые теперь отец твой испытывает, не перенесла б.

– Что? Так… Я же… Она же… – растерянно залопотал, вытаращившись на старика Такин, но тот успокаивающе продолжил:

– Да ты не бойся. Ежели и дальше меня слушать станет, к весне хворь её отпустит, а к лету – так вообще словно девчонка бегать будет…

Какое-то время в горнице висело молчание, нарушаемое лишь потрескиванием дров в печке да негромким шорохом перебираемых травок.

Такин сидел тихий, словно мышонок, придавленный тяжестью страшного известия: его мама недужит, а ему то и неведомо было, не приметил ничего. Потом глаза его опустились на стол, и он спросил:

– Дедушка, а ты – лекарь?

– Нет, малец, – усмехнулся Корай, – какой же я лекарь? Я всего лишь селянский травник. Но уж ты поверь, моих знаний с лихвой хватит, чтобы мать твою от хворобы чёрной избавить… – Помолчал и строго добавил: – И запомни: ежели с вами двоими чего случиться, отец твой первый от горя поседеет.

Я знаю. Он сам мне сказал, и уж поверь старику, не соврал ни словечка… А ты – «предал»… Так что ты глупости из головы-то своей выкидывай давай, и зла на него не держи, не за что… Ты ещё и не знаешь, что иногда родители из любви к своим чадам сотворить могут.

– Что же?

– А вот послушай, я тебе расскажу. Было это так давно, что никто уже о тех временах и не помнит.