Ведьмочка

– С кем? – застигнутая в врасплох, я опять не успела отвернуться и разговор пришлось поддерживать дальше. Что поделаешь: родители воспитали меня очень вежливым ребёнком. Иногда это даже мешало.

– С ним, – она кивнула на лавочку между нами.

– С кем с ним?

– С ветром.

Какое-то время я молча смотрела на неё: худенькая, загорелая до смуглости кожа, тёмные, почти черные, остриженные под короткое каре волосы, беззаботная открытая улыбка и светло-серые очень красивые глаза.

С такой внешностью у неё через пару-тройку лет от ухажёров отбоя не будет, если только она не перестанет вести себя как дура. И тут я вдруг поймала себя на мысли, что этим словом при мне её ещё никто не называл, даже непримиримая Люська. Мне стало стыдно, и я осторожно сказала:

– Ты извини, но я здесь никого не вижу. Наверное, потому что здесь и нет никого. И вообще, мне домой пора.

– Точно нет? – она улыбнулась ещё шире, и в этот момент лёгкий ветерок словно невидимой ладонью погладил меня по лицу.

Вы, наверное, скажете: "да мало ли, ветер подул посильнее". Но его, ветра, до этого момента вообще не наблюдалось с самого утра. Вообще! Ни одного дуновения! Полный штиль был!

– Не может быть… – прошептала я, глядя на девочку во все глаза.

Она вздохнула, прикрыла веки и сказала:

– Давай поиграем! В спину, пожалуйста.

Порыв ветра резко перекинул мои волосы через плечи, поиграл с ними секунды три и отпустил, напоследок закинув тонкую прядь мне в рот.

– А теперь в лицо, если можно, – также спокойно попросила девочка, и ветер бросил нам на колени щепотку пыли. – Хулиган! – засмеялась она, отряхиваясь. Потом достала из кармана какую-то яркую бумажку, подняла руку и разжала пальцы: – Держи.

Бумажка закружилась в воздухе и полетела над двором всё выше и выше, поддерживаемая ладонями ветра.

Несколько минут мы молча наблюдали за кружащейся в воздухе игрушкой Странника.

А затем я вдруг спросила:

– И ты его слышишь?

– Как тебя сейчас.

– А… А что он говорит?

– Много чего. Например, что ночью гроза будет, ближе к утру.

– А какой он?

– Большой. И очень добрый. Если не сердить.

– А как его не сердить? – я запоздало поняла, что вопрос – глупее не придумаешь, но она обернулась ко мне, улыбнулась и ответила:

– Много как… А ещё он очень мудрый.