Йарахонг. Город тысячи храмов

Он коснулся пальцами щеки. Тёплая.

– Что с вами, вы живы?

Ответом была тишина.

Уже поняв, что случилось, Игнасий рывком перевернул тело на спину. Лицо заливало темное и густое. Из глазницы торчал блистающий и искрящийся даже в сумерках короткий хрустальный клинок.

Игнасий поднял голову, уже привычно выискивая птичий силуэт. Впустую. Галки по ночам не летают. Да и швырнуть оружие могла лишь человеческая рука. Ещё божественная, конечно, но тут, в отличие от утра, похоже, обошлось без вышнего вмешательства.

Но каково! – прямо перед дверью храма, за шаг до спасения.

Это означало одно из двух. Либо Старшая Искажений смертельно помешала кому-то, либо она должна была рассказать Игнасию что-то действительно важное. Теперь не оставалось сомнений. Все нити сходились к Ахиррату, богу пророчеств, и его храму.

Вдалеке что-то грохотнуло. И еще раз, с другой стороны. Взрогнула земля под ногами, задребезжали стекла в соседних храмах. Небо полыхнуло багровым. Игнасий выпрямился. Ничего не видать. Он бросил все и выбежал на широкую улицу.

На севере в темнеющее звёздное небо поднимался столб черного дыма. Оттуда, где стоял храм Истины.

Интерлюдия 2

Занимается утро. Здесь, на юго-восточной оконечности городского плато, почти никогда не лежат дождевые облака: их сносит ветер. Поэтому вид на рассвет отсюда особенно хорош. Но ты не любуешься им, нет. Ты жмешься в комок, дрожа в своей остывшей щели, пытаясь добыть хоть немного тепла, а потом вскакиваешь, бьешь себя ладонями по груди и плечам, прыгаешь и дергаешься, разгоняя захолодевшую за ночь кровь.

Переплавляешь кошмар в решимость. Другой бы еще вдобавок визжал, вбивая босые пятки в камни, или встретил бы солнце торжествующим воплем. Твой же рот сжат в тонкую линию, глаза пылают. «Я выживу и отомщу. Я не могу не отомстить».

Скоро, немного согревшись, ты несешься в проулок. Цель твоя совсем рядом.

Если бы этот домишко родился человеком, он был бы плюгавым худосочным стариком с пожелтевшими от табака зубами. Все-таки будучи постройкой, он опасно кренится вбок, грозясь упасть с самого края обрыва.

Снизу в трухлявое дерево стены, как костыли, втыкаются подпорки, сверху драной шляпой свисает угол крыши. Именно тут сходятся твои сиюминутные надежды и чаяния. Хозяин дома, похожий на свое жилище как близнец, часто дает таким, как ты, мелкие поручения. Сбегать туда, принести то, кому-то что-то передать. Все это за миску жидкой похлебки или – редкое сокровище! – тусклую медную монету.