Чужая война

Брезгливо дергал тонким горбатым носом. Наконец затянулся и выдохнул, прикрыв от удовольствия глаза.

– Рад?! – проскрипел совсем уж раздраженно. – Давно в Аквитон рвешься! Под магистра хочешь. Черный Беркут для вас, господин аналитик, низковато летает. А?!

Шарль не успел ответить. Настоятель вдруг вспомнил о делах и указал на дверь весьма энергичным жестом. Еще и пальцами прищелкнул, шевели, мол, копытами.

Шарль зашевелил. Осторожно прикрыл за собой дверь.

– Про морковь не забудь! – каркнуло из кельи.

Очень захотелось сказать гадость.

Ну или хотя бы подумать. Однако Шарль поостерегся. И без того было над чем поразмыслить.

Он вернулся к ненавистным морковным грядкам. Уселся на влажную землю и отрешенно уставился на зеленые хвостики ботвы.

Элидора переводят в отряд «элита». Сам Шарль давно уже был признан лучшим аналитиком Ордена. И ему действительно полагалось бы быть в Аквитоне. Но Черный Беркут держал его при себе, а магистру объяснял, что никто, кроме Шарля, не в состоянии приводить Элидора в себя после боевых выходов.

Лучший аналитик и лучший боец. Два найденыша, воспитанных отцом Лукасом. Но Элидора, при всем том, что равных ему в Ордене не было, переводить в «элиту» не спешили. Во-первых, он был нелюдем. А во-вторых, он был сумасшедшим.

Сам Элидор не видел ничего из ряда вон выходящего в своей манере убивать во время выходов всех, кто подворачивался под руку. И даже тех, кто не подворачивался. Когда эльф приходил в дом жертвы, он приканчивал там всех, начиная с того, кого нужно было убить, и заканчивая последней служанкой.

Если работать приходилось на улице или в другом людном месте, Элидор, кроме жертвы, уничтожал охрану – включая тех, кто пытался сбежать, позабыв о своих обязанностях. Если же не было даже охраны, считал выход недостойным потраченного времени.

С этим-то, впрочем, еще можно было бы смириться. Но вот после выходов Элидор становился совершенно невменяемым. Он запирался в своей келье, допуская туда только Черного Беркута, Шарля или брата Павла.

Повод к такой уединенности был. И очень весомый. Элидор признавался брату Павлу, что он ищет повод. Первое время, первые пару-тройку месяцев по возвращении он все время ищет повод: кого бы и за что убить.

И этот его пунктик был совершенно лишним.

Когда в Аквитоне, в курии Ордена, слышали о «Том, кто всегда возвращается», там досадливо скрипели зубами. Нелюдь – это не страшно. Главное, что принял Опаление и верит истово, другим бы поучиться.