Чужая война

Эльрик с такими деньгами приехал, сколько здесь за всю жизнь не видели. Ну и настоял, чтобы Джозеф их забрал.

– Мне они ни к чему, – говорит. – Все равно ведь на выпивку да на баб истрачу. А вы с толком используете. Мне же лучше будет.

Джозеф с таких доводов подивился, но деньги взял. Очень они пригодились.

Ну а нынче, слава Огню, приехал Эльрик, и вроде насовсем приехал. Сколько ж, он сказал, лет ему? Десять тысяч? Придумает же! Ганна улыбнулась и оглядела пустынный зал. Редко он пустым бывает. «Серая кошка» – лучшая в Удентале таверна.

Эльрик останется, и все теперь совсем хорошо будет. Такая радость на старости-то лет. Видно, помнит про нее Бог. Бог, он про всех помнит.

Эльрик появился как всегда неслышно. Ганна увидела его, уже когда он поставил на стол пару бутылок вина. Того самого, что она ему утром с Марком послала. Уж коли такую красивую девицу нашел, как Марк рассказывает, надо ее и угостить как подобает.

– Нет никого, тетя Ганна. – Шефанго прошел к стойке и принес оттуда две глиняные кружки.

 – Выпьешь со мной, пока делать нечего?

– Эк ты пьешь, – заворчала она по привычке. – А закусывать?

– Мне-то? – он сверкнул клыками.

– А то! Кто в «Огурце» дебоширил? Весь город на рогах ходил три дня.

– Ну не здесь же мне было пьянствовать.

– Верно. Был бы здесь, уж я бы тебе прописала по хребту.

– Что ж утром сегодня не прописала?

– Да ты как мышь проскользнул, я и за ухват взяться не успела. – Ганна задумчиво отхлебнула из кружки и поцокала языком: – Знатное вино.

Но на кухню ты все ж таки сходи. У меня там мясо холодное в шкафу и хлеб… ну ты знаешь где. Принеси-ка.

– Слушаюсь! – он выскользнул из-за стола.

– Да ладно ерничать-то. Чай не развалишься, господин Эльрик, если о старухе позаботишься.

– Ах, тетя Ганна, ну какая ты старуха? – мягкий голос его повис под каменными сводами, опустился, как пуховое покрывало. – Ты – женщина в самом расцвете своей красоты.

Эльрик вернулся с хлебом и мясом, прихватив по дороге свежей зелени.

Почтительно поставил все это перед хозяйкой. Увернулся от подзатыльника. И снова разлил вино.

Посетителей не было. И так вот, вдвоем, потягивая «Молоко Драконессы», сидели они, пока не одолел Иоганну приятный, но необоримый хмель.

– Уезжаю я, тетя Ганна, – услышала она сквозь легкий шум в голове. – Ты извини, так уж получилось.

Ганна хотела сказать:

– Не уезжай. Обещал ведь, – и, кажется, даже сказала, потому что услышала такое знакомое:

– Надо.