Чужая война

– А ты? Ты придешь?

Шефанго улыбнулся, не разжимая губ. Улыбка вышла гадкой.

– Боюсь, госпожа, это будет не совсем удобно. Да ты не бойся. Никто тебя здесь не обидит. Если что – зови меня, я всем морду набью.

– А этому? – Кина осторожно кивнула на Нафиза.

– А этому – особенно, – почему-то обрадовался Эльрик. – У него барахла много. Морду ему набьем, добро продадим, большими людьми станем, э?

– Нет, из тебя разбойник не получится, – неожиданно заключила эльфийка. И отправилась в указанную келью.

* * *

Удентальские дороги для купцов в радость. Разбойников здесь повыбили. Постоялые дворы расставили. Даже погода и то как на заказ: ни дождей промозглых, ни солнышка жаркого. Охрана едет, да шуточки шутит, знают – нечего здесь бояться. Нафиз на верблюде раскачивается, привычно в такт шагам колыхается, смотрит вокруг с улыбкой. Эльфийка синеглазая на лошадке своей трусит, лютню настраивает. Дочь порока, конечно, но ведь какая красивая – глаз не оторвать. А этот-то, страшный, и верно брат ей.

Это ж только брат может за пять ночевок ни разу в келью к такой женщине не зайти. Масхут вон не удержался, попробовал зайти… Ну и летел Масхут через весь двор. Да нет, никто его не бил – Эльрис его, как котенка нашкодившего, взял за ремень да за шиворот и бросил. Хорошо Масхут летел. Ай, хорошо! Но не понравилось ему летать. Не ходит больше к эльфийке.

А Эльрис, как всегда, впереди. Его Дистэ в голову каравана отправил. Его, значит, в голову, а девочку, значит, в хвост.

Ведь и Дистэ себе тоже что-то думал. Да только посмотрел, как Масхут летал, и не думает больше. Эх, люди… Рождены ползать, куда вам летать? Дистэ не думает. А Эльрис – впереди. Ему самому так вроде привычней. Но как на конях сидят! Что он, что сестра его. Слышал Нафиз, что эльфы – наездники не хуже исманов. Слышал. Сейчас увидел. Лучше эльфы. Стыдно признаться в этом старому толстому Нафизу, чей прадед вместе с эльфами под Аль-Барад ходил. Стыдно, да куда денешься – свои ведь глаза не обманывают.

…Кина настраивала лютню, отпустив поводья и глядя на мерно вышагивающий караван, частью которого была сейчас она сама. Огромные звери – верблюды – плыли над дорогой, выпятив надменные морды и не замечая в своей надменности, как смешно смотрится веревка, тянущаяся к хвосту верблюда, вышагивающего впереди. Всадники охраны, легкие, поджарые, бритоголовые, то и дело срывались с места и неслись вокруг каравана, оглашая окрестности свистом и гиканьем.