Чужая война

Если тебе так понятнее…»

Кто еще мог так же легко согласиться с оскорбительным и горьким прозвищем?

Но Эльрик не поклонялся Владыке. И чужд был Свету, хотя ни разу не принял попыток Кины вызвать его на разговор о Тьме.

«… – Это на Айнодоре придумали. И насчет героя, кстати, тоже…»

Что правда в легендах? Что вымысел? Что просто сказка? За что же все-таки изгнали его?

«Пойди да спроси!» – сама себя подбодрила эльфийка. Толкнула пятками свою легконогую кобылку, догнала Эльрика, объехав насторожившуюся Мымру, и пристроилась рядом.

– Вернись на место, – спокойно посоветовал ей шефанго.

– Эльрик, я только спросить хочу. Можно?

Он покосился на нее сверху вниз:

– Ну спрашивай.

– А почему ты стал предателем?

– Детей бы всех… – непонятно буркнул де Фокс, и потянулся за трубкой. – Так получилось.

– Как?

– Оставь меня, любознательный ребенок. – Эльрик принялся набивать трубку табаком, покачиваясь в седле и умудряясь не просыпать ни крошки. Кина увидела, что на мундштуке появились новые следы острых зубов, и подумала, что надо бы подарить шефанго новую трубку.

Красивую какую-нибудь. И покрепче.

Эльрик курил, смотрел на дорогу (или куда там он смотрел, разве поймешь по мертвым красным бельмам?), а о разговоре, похоже, позабыл напрочь.

– Так как ты… Я хочу сказать, за что тебя изгнали?

– За глупость, – проворчал Эльрик. Он и раньше не отличался разговорчивостью, но сейчас, кажется, решил сам себя превзойти.

– Если ты знаешь, что за глупость, то почему не вернешься и не скажешь, что раскаиваешься? Тебя бы простили.

Ты же принц.

– А я не поумнел. – Шефанго окутался клубами дыма. – Поэтому не раскаиваюсь.

– Ничего не понимаю, – сердито фыркнула Кина. – Ты просто боишься рассказывать, да? Ты… Да, знаю, тебе вспоминать об этом больно и мучительно, и сердце рвется от тоски по дому, а вокруг чужой и страшный мир, где тебе суждено сгинуть, оставшись лишь памятью в легендах.

Эльрик медленно повернулся.

Долго смотрел на эльфийку сверху вниз. Очень долго смотрел. С изумлением. Неподдельным. Потом его скорчило в седле, и невозмутимый шефанго, Ледяная Звезда, принц-изгнанник начал ржать. Вытирая слезы и раскачиваясь от хохота. Жеребец под ним всхрапнул и нервно дернул ушами.

Кина хотела было обидеться, но ей пришло вдруг в голову, что булькающий от смеха шефанго меньше всего похож на несчастного изгнанника, мучимого тоской по родине.