На перекрестке миров

Искандер довольно хмыкнул, заворачивая бедра в полотенце. Позже он надел брюки, но тенниску надевать не стал, позволяя девушке любоваться своей мускулатурой. Он позвал её к дивану, где рядом стоял сервировочный столик с блюдами под крышками. Мужчина поочередно открывал крышки, показывая, что под ними.

– Что будешь? – спросил он.

– Всё! – Галя после столь бурного занятия любовью испытывала волчий аппетит. Искандер скинул нарезанный хлеб в вазу с конфетами, освобождая большую тарелку для девушки.

Раздалась музыка, которая нарастала все сильнее. Мужчина бросил взгляд на вздрогнувшую девушку.

– Что это?

– Мой телефон. Я его отключала, когда сюда приехала, чтобы меня никто не беспокоил, но видно кому-то понадобилась.

Музыка продолжала играть.

– Может, ответишь? Вдруг что-то срочное.

Галя нашла в тумбочке свой телефон, который от вибровызова ездил по скользкой поверхности дна. На экране высветилась фотография Игоря. Она нажала отбой. Дисплей высветил статистику: за неделю отдыха ей пришло больше двадцати сообщений и около пятидесяти звонков.

– Ого, о тебе явно кто-то беспокоится, – заметив цифры, прокомментировал Искандер. Он стоял рядом, держа в руках два бокала вина. Не успела Галя положить телефон обратно в тумбочку, как тот тут же снова заиграл, заставив её снова вздрогнуть. Девушка нажала отбой и выключила его совсем.

– Настойчивый, – интонация мужчины изменилась. Галя повернулась к мужчине, заметив, что он изменился в лице.

Его глаза пылали гневом. Она приняла от него бокал и нежно прикоснулась к его щеке губами, приобняв за талию. – Поклонник?

– Бывший муж.

– Ты его ещё любишь?

– Нет. Он мне изменил…, – грустно ответила она, но, вспомнив, что на его родине разрешено многоженство и Искандер вряд ли поймёт, что она ощутила в тот момент, когда узнала о второй семье Игоря. – Тебе этого не понять, поэтому мы не будем больше трогать эту тему.

– Почему? – он остановил её за руку. – Если ты не хочешь о нём говорить, значит что-то испытываешь к нему? – он подцепил её подбородок и заставил смотреть в свои разгневанные глаза.

– Только злость на себя. Его я простила, отпустила, пожелав счастья. – Мужчина силился понять её логику, но не мог. Никак не мог. Он был воспитан по-другому. В его стране женщин ставили на пьедестал, их уважали. Мужчинам можно было иметь несколько жен, но чтобы предавать любимую женщину – для них это был позор.