Мимикрия жизни

Вскоре из дома вышел замнач, почему-то в бронежилете – неужели со спецами дом штурмовал? Хотя, по большому счету, штурмом этот гром трудно назвать, но, кто знает, чем все могло завершиться. Такого мальчишества я от него, конечно, не ожидала, ведь производит впечатление взрослого и разумного.

Виталий спустился по ступенькам дома, в правой руке как-то небрежно неся автомат, и спокойной походкой шел ко мне. Лицо непроницаемое и слова отрывистые:

– Оставь двор. Я сейчас организую своих ребят, они и его, и трупы осмотрят.

Это его последнее «о-го-го!» объяснило мне, как тяжело дались ему наши чрезвычайные обстоятельства. Но, даже понимая психологическое состояние замнача, я не могла удержаться от колкости:

– Что детство вспомнил? Давно в войнушку не играл? Чего тебя в этот дом понесло? Вон, сколько спецов вокруг. Как-нибудь без тебя бы справились, – иногда я позволяла себе панибратство с Виталием и он никогда не возражал.

– А ты переживала за меня? – с лукавой улыбкой ответил вопросом Виталий.

– Не за тебя, – решила я не кокетничать, – а за розыск, у которого был шанс остаться без толкового начальника. Ладно, хватит игр. Тем более что на тебе, все равно, лица нет, даже при том, что ты очень стараешься его сохранить.

– Что заметно? – спохватился Виталий и стал оглядываться вокруг, устанавливая, какое количество подчиненных могли заметить его растерянность.

– Скинь с себя эту броню, отдай ружьишко и закури спокойно сигарету, тогда твои подчиненные увидят своего прежнего начальника.

– Да, Анюта, – он тоже иногда позволял себе панибратство со мной, но я это не поощряла никогда, поэтому сразу же перебила:

– Анна Павловна, в крайнем случае – Анна.

– Да, Анна, – повторил, исправившись, Виталий, – не умеете Вы поддержать боевой дух милицейского начальника.

– А милицейскому начальнику не боевой дух нужен, а кое-что другое.

– Что же? – шепотом, склонившись к моему уху, уточнил Виталий.

– «Холодная голова, чистые руки и горячее сердце», – бесстрастно процитировала я и добавила поясняюще – это, кстати, слова вашего классика и, по-моему, в них есть резон, особенно относительно головы.

– А мне как-то больше нравиться относительно сердца, – и мой визави приложил руку к сердцу – получилось картинно.

– Не опошляй классика! «Железный Феликс» имел в виду совсем другое. И вообще переключаемся на дело.