Умножение скорби

Все произошло совершенно случайно: мы были приглашены в гости к одному из коллег мужа и уже собирались выйти из дома, когда раздался звонок, и в результате недолгих переговоров Малышев объявил, что планы резко изменились, и мы едем на новоселье к каким-то знакомым его приятеля. Я, конечно, сказала, что это безумие – отправляться в гости к совершенно чужим людям, но Олег заявил, что не допустит такой вопиющей несправедливости, чтобы его молодая и красивая жена коротала дома субботний вечер, потому что «очень вредно не ездить на бал, когда ты этого заслуживаешь».

И что слой «выездных» довольно тонок, поэтому все раньше или позже становятся знакомыми знакомых, и, что, в конце концов, это его работа – находить контакт с незнакомыми людьми, и, вообще, он не может отказать себе в удовольствии нанести визит в дом окнами на МИД. Тут я, вопреки здравому смыслу, сдалась, и мы все-таки поехали. Теперь мне кажется, что именно в тот вечер легкое дуновение нашего безрассудства посеяло бурю, разметавшую потом всю нашу жизнь.

Дом, в который мы направлялись, действительно находился в непосредственной близости от Смоленской площади, но заветную высотку из окон видно не было – был виден Бородинский мост, что, на мой взгляд, не умаляло достоинств новой квартиры. Дверь нам открыл высокий симпатичный молодой человек совершенно импортного вида в немыслимо модных очках: «Борис, хозяин этого жилища!». Какая-то тень пробежала по лицу Малышева, мне показалось, что сейчас он скажет: «Извините, мы ошиблись адресом», но тут в прихожую выглянула … Киска! Все, назад дороги не было.

Малышев засиял самой обворожительной из своих улыбок: «Какая приятная неожиданность! Мы, оказывается, с детства знакомы с вашей женой! Как тесен мир!». Только полчаса назад он уверял меня, что слой тонок, а теперь ему, оказывается, уже мир тесен, однако выбора у меня не было – надо было поддержать Олега, и, что называется, с распростертыми объятиями: «Лариса, вот это встреча!» я устремилась к домашнему очагу Киски.

Очаг, безусловно, производил впечатление: и сама квартира, и ее обстановка. Дом был новый, с непривычной по тем временам планировкой: квартира однокомнатная, но довольно просторная, с нишей для имитации спальни и большой кухней, пространство которой очень рационально заполняла встроенная мебель. В комнате блистала девственной полировкой и приятно пахла новенькая, абсолютно дефицитная «стенка», а в нише раскинулся необъятный диван с манящей бархатистой обивкой.