Длинные тени

Папа после этого практически перестал разговаривать со своей «безумной», как он выражался, сестрой, но ее поначалу это не очень огорчало – было не до того: на горизонте появился долгожданный принц.

К тому времени я уже давно перестала вникать в тетушкины личные дела, да и виделись мы не чаще одного, двух раз в год, так что сведения о последнем ее увлечении у меня были довольно скудные. Портрет будущего родственника вырисовывался примерно следующий: высокий, с усами, немного моложе тети, конечно, разведен, имел свой бизнес, но разорился из-за недобросовестных партнеров, вынужден был уехать из родного города, теперь решил начать новую жизнь в Энске.

Я не горела желанием познакомиться, но приехать в гости обещала, как только тетя закончит ремонт, который она хотела сделать перед свадьбой в оставшейся половине дома.

Однако вместо свадьбы пришлось ехать на похороны: «жених», не дожидаясь завершения ремонта, исчез вместе с тетиными деньгами, вырученными за проданную половину дома, и бедная женщина тихо скончалась от сердечной недостаточности, как посчитали врачи, а на самом деле от разбитого сердца.

Меня не покидало чувство вины, да и не только меня: отец как-то сразу все простил непутевой младшей сестре и корил себя за то, что недосмотрел за Валюшкой, хотя той было уже за пятьдесят. Дом, точнее, оставшуюся его половину, тетя Валя завещала мне. Именно туда я и направлялась.

Миновав «красную» школу (так ее называли в городе из-за цвета стен, возведенных еще до революции из красного кирпича), в которой когда-то училась, я медленно ехала вдоль Октябрьского переулка, осторожно объезжая выбоины на давно не менявшемся асфальте, как вдруг нога моя сама собой нажала на тормоз.

Мотор заглох, и машина встала, как вкопанная, прямо напротив дома, в котором когда-то жила семья Лариски Винокуровой, моей лучшей школьной подружки.

Однако с тех пор, как я последний раз была у нее в гостях, дом преобразился до неузнаваемости: вместо скромного кирпичного «домика-крошечки в три окошечка» за узорчатой чугунной решеткой, сменившей затрапезный штакетник, возвышалось шале, прямо как в предгорье швейцарских Альп.

Во всяком случае, пейзаж с очень похожим домом украшал стену кабинета моего свекра, который когда-то бывал в Швейцарии, а точнее, в Церне – центре ядерных исследований Европы, как говорится, по делам службы, чем Данька очень гордился.

Недолго думая, я вышла из машины и позвонила в медный колокольчик у ворот.