Длинные тени

И вот накануне праздников она приехала в Энск, чтобы вместе с Аллочкой отправиться в Киев, а я как раз гостила у бабушки Лены – у меня накопились неделя отгулов. Да и мама настояла на той поездке в Энск, потому что Даня в то время был в командировке, и я маялась от тоски по мужу, тогда еще горячо любимому.

Про аварию на атомной станции я в то время уже знала – отец слушал «голоса», как он выражался, «по работе», и так же, «по работе» отца, я примерно представляла себе, что такое авария на ядерном реакторе.

Папин друг служил на атомной подлодке, и он как-то рассказывал про течь первого контура охлаждения реактора, из-за чего лодка не могла всплыть после погружения. И весь экипаж бы погиб, если бы не старпом, который вошел в реактор, каким-то чудом сумел восстановить систему охлаждения, и двигатель заработал. Героя едва успели доставить живым до берега, но спасти не смогли – медицина оказалась бессильна перед лучевой болезнью, зато все остальные члены экипажа остались жить, наверное, долго и счастливо. Эта история поразила мое воображение, и я вспоминала о ней всегда, когда речь заходила об атомных реакторах.

Узнав о том, что Лариса собирается поехать в Киев, да еще взять с собой младшую сестру, я стала отговаривать подругу со всей настойчивостью, на которую была способна. Но официальных сообщений о радиационной опасности не было, только слухи, которым в ясный весенний день верить совершенно не хотелось. И тогда я пустила в ход тяжелую артилерию: сказала Лариске, что предчувствую большую беду, что мне приснилось, как пожарные тушат крышу реакторного блока в Чернобыле и падают замертво от облучения.

Лариса, как ни странно, поверила и поехала в Москву, на Киевский вокзал сдавать билеты. Вернулась подружка потрясенная. То, что она увидела на Киевском, было похоже на вокзальную неразбериху военной поры, о которой мы знали из фильмов – люди штурмовали кассы в отчаянной надежде ухватить билеты на отходящие поезда, чтобы вернуться к своим семьям, но это мало кому удавалось.

А еще через пару дней масштабы катастрофы стали известны всей стране, и с тех пор поколебать уверенность подружки в том, что у меня дар предвидения, было невозможно.

«Ну, Варь, что же ты молчишь?» – голос Аллы, так и не дождавшейся моего ответа, вернул меня от воспоминаний к действительности. И я, не очень рассчитывая на успех, сделала попытку отвертеться от обещания выполнить совершенно нелепую с точки зрения здравого смысла просьбу.