Меган

Затем взял руку Меган и ее плед:

– Пойдем, покажу тебе кое-что, – и с этими словами они вышли из дома.

Они шли по темному лесу, аккуратно шагая ногами, чтобы не споткнуться о корни деревьев. Дэвид шел впереди, Меган послушно, без лишних вопросов, сзади. Перед ними показалось не заполненное деревьями пространство, напоминающее лесную опушку, только вокруг возвышались высокие ели. Дэвид кинул плед на землю и посмотрел на Меган, его взгляд был серьезным, но в уголках играли задорные морщинки.

– Ложись! – в голосе прозвучала такая уверенность, от которой Меган растерялась, а брови удивленно поползли вверх, пытаясь возразить.

– Здесь холодно. Что ты задумал?

– Мы недолго. Залезем потом в горячий душ, – с этими словами он шустро улегся на спину, закинув одну руку за голову. Меган, немного помедлив, последовала его примеру.

И тут ее глаза широко распахнулись, а рот от удивления слегка приоткрылся. Над ними было бескрайнее ночное небо, усыпанное миллиардами звезд, словно брызги от зубной щетки.

Их было так много, что, глядя вверх, сложно было определить, темно вокруг или светло. Некоторые казались крупными яркими переливающимися каплями, а между ними едва мерцали мириады сверкающих точек, как крохотные блестки на детском платье.

Посередине небо разрезала густая фиолетово-синяя пелена, подобно смазанной акварели, без четкой формы и границ, будто задавая взгляду направление смотреть вперед. Оно было окутано светло-голубым свечением, словно нежностью, и уходило в холодный мрак горизонта.

Перед ними раскинулся весь безграничный космос, но видеть они могли только маленький его кусочек вследствие убогости и ограниченности человеческого зрения. Меган закрыла глаза, пытаясь впитать телом всю его безмерность. Слова Дэвида снова заставили ее вернуться.

– Это Млечный путь. В этой местности его хорошо видно, так как рядом нет огней города. Посмотри, насколько может быть безграничным пространство, в котором мы живем. Рамки существуют только в нашем сознании. Перед нами сейчас все, что мы можем воспринять и переварить, и ограничить этот поток можем только мы.

Но зачем? Не лучше ли открываться не только неизбежному, но и новому, пытаться узнать непостижимое, раздвигая свои границы возможностей и получая от этого мира больше? Моя работа дает мне возможность эти границы стирать. Я получаю не только деньги, я получаю возможность увидеть то, чего раньше никто не видел, узнать что-то, чего раньше никто не знал, и дать эти возможности другим.