Зеркальный маг. Лабиринт страха

И только сейчас стало ясно, что дядя специально не учил его по-настоящему, ограничиваясь бытовой магией и начальными боевыми навыками. Он сразу готовил его «на убой», и ему не нужен был сильный соперник, с которым бы пришлось долго воевать, чтобы суметь принести его в жертву.

Глупый неискусный колдун для жертвы подходил намного больше, чем умелый боевой маг.

И сейчас у пленников лабиринта в распоряжении меньше суток для того, чтобы провести ритуал. Но сперва нужно найти человека, готового принять в нём участие.

И этим человеком Дарк быть не собирается. Хватит с него. Оказаться на всю свою бессмертную жизнь запечатанным в бестелесную оболочку, провести вечность среди зеркал, лишь издали наблюдая за живущими на свободе людьми, подчиняться жестокому родственнику, не имея возможности отомстить за свою неволю – нет, это не для него.

Да и мама… Каково ей будет? Она ж заболеет от горя, поняв, что пропал он. Решит, что утонул он в море, куда, как она думает, уехал сын, не спросив её разрешения.

И её ночные кошмары сведут её с ума за считанные дни. А он будет наблюдать за её гибелью сквозь зеркало и не сможет ничем помочь. Вряд ли у Духа лабиринта есть возможность разговаривать с находящимися снаружи людьми.

Нет, становиться призраком ему нельзя. Значит, жертвой должен стать дядя. Это он втянул племянника в жестокую игру, следовательно, и отвечать за её итог обязан именно он.

Погрузившись в тяжёлые размышления, Дарк не сразу заметил, что лабиринт начал меняться.

Зеркала затуманивались, покрывались влажной плёнкой, скрывающей изображения.

Освещение тоже приглушилось, в коридоре стало сумрачно, как перед грозой. И вскоре пленнику лабиринта пришлось остановиться, потому что он окончательно перестал понимать, что происходит, и куда он идёт.

Огляделся растеряно: кругом царила промозглая темень, через которую с трудом пробивались странные звуки. Словно кто-то пытался с ним разговаривать, но голоса вязли в туманной мгле, и он не мог разобрать ни слова.

Всё это давило на и без того напряжённые нервы, и Вадим, передёрнув плечами, протянул руку и протёр ближайшее зеркало, из-за которого раздался отчётливый смех.

И замер, забыв опустить руку.

Из-за зеркала на него смотрела мама. Но – не та, которую несколько дней назад он оставил дома, а – молодая, красивая, без морщинок на сияющем счастьем лице.