Пророчество. Солнечный монах

Усмехнулся едва заметно, вспомнив удивлённый взгляд парня, когда услышал он о холодильне. Эль не мог не понимать, что вэссер прекрасно знает: холодильня для него не наказание, а, пожалуй, поощрение. Он и так готов каждый день там молиться.

А вот для других адептов это – вполне суровая аскеза, и он, Энасс, в их глазах будет выглядеть строгим вэссером, не оставляющим проступки служителей без внимания.

Идя через мост, Энасс лихорадочно думал, как наказать непокорного монаха. Не мог он оставить его поступок, поставивший под угрозу всю их миссию, без внимания.

Но и наказывать сильнее, чем тот был уже наказан, тоже не хотел. Бьющий по ногам Эля булыжник отработал все его аскезы на много лет вперёд. И не поднималась у Энасса рука снова карать его.

И когда он вспомнил о холодильне, обрадовался так, что чуть не заулыбался довольно, с трудом сохранив суровое выражение лица, подходя к вскочившему при его появлении Элю. Поэтому и пошёл, не задерживаясь, вперёд, чтобы не выдать парню своё облегчение и радость от того, что всё так благополучно закончилось.

Энасс вновь взглянул на Эля и удивлённо распахнул глаза, забыв, что он, вроде бы, спит и смотреть напрямую ему нельзя.

Эль сидел, вытянув ноги, и, поглаживая булыжник, шёпотом уговаривал того потерпеть ещё только два дня. А потом он даст бедному камню возможность наслаждаться покоем и одиночеством, вспоминая их приключения в походе.

– Когда бы ты ещё полетал над горами? – шептал Эль.

 – Ты видел, какой был оттуда великолепный вид? Или тебе тоже было страшно, и ты не смотрел вниз? Но тебе-то чего бояться, ты бы не пострадал при падении. Это я – дурак, не подумал, каково будет Энассу, если я разобьюсь. Он бы себе этого до конца своих дней не простил. Я уверен, не простил бы. Не такой уж он плохой, как хочет казаться. И ты, малыш, не сердись на него. Он не со зла тебя с места сдёрнул. Просто не подумал, каково тебе будет вдали от родных мест.

Энасс вдруг почувствовал, что на глазах появилась какая-то странная плёнка, от которой окружающие предметы помутнели и начали расплываться.

Значит, Эль не ненавидит его? И даже понимает, что поступил глупо?

Поспешно закрыл глаза, с удивлением почувствовал, как увлажнились веки.

Этого ещё не хватало! Он что, решил расплакаться от умиления?

Слабак.

Сердито сжал губы, повернулся спиной к костру и продолжающему шептаться с камнем Элю и приказал себе: пора спать.