Портрет неизвестной. Часть 3

О! Об этом она могла долго рассказывать и даже нарисовать зримую картинку.

Ее слушали не перебивая, а Лиза продолжала приводить все новые и новые аргументы. Попутно, отвернувшись к окну, она попыталась приподнять изящный кованый шпингалет, совершенно не замечая, вновь зашедшего в комнату профессора.

– И последнее, – как утверждают британские исследователи, капля никотина – убивает… – Лиза наконец справилась со шпингалетом и распахнула форточку. Глотнув свежего воздуха, она оглянулась и заметила шефа, который стоял, зажав между пальцами зажженную сигарету, – лошадь! – закончила она, сползая с подоконника и одергивая рукава сюртука.

– Как? И вы, профессор, тоже? – не нашлась, что еще можно сказать в подобной ситуации Лиза.

– Ну что ж, похвально! – при этом Гуммель демонстративно притушил сигарету в серебряной пепельнице, стоящей у итальянца на столе, и продолжил. – Вы слышали, господа? С сегодняшнего дня в чертежной курить воспрещается!

Послышались возмущенные голоса.

Больше всех протестовал Манци, при этом он так выразительно смотрел на Лизу, что было понятно – ей не жить. Потому что Микеле обязательно придушит ее где-нибудь в темном углу, а хладный труп закидает старыми чертежами и огрызками карандашей. Но профессор был непреклонен. Лиза, стоя за его спиной, плотоядно оскалилась и провела большим пальцем себе по горлу, глядя Манци прямо в глаза. Если дразнить ос – так сразу всех! Что уж теперь! – решила она.

Микеле аж поперхнулся дымом.

Трубка выпала у него изо рта, и он еле-еле успел ее подхватить, чтобы не прожечь дырку на одежде.

Под суровым взглядом профессора все коллеги один за другим потушили свои трубки, и даже противный Манци энергично выколотил остатки табака в ту же пепельницу, бурча под нос страшные ругательства по-итальянски. Пресекая последовавшее возмущение, профессор велел всем выходить в курительную комнату, и только там дымить сколько душе угодно. – Всем понятно?!

С этими словами шеф покинул помещение, оставив Лизу один на один с недружественно настроенной частью коллектива.

– Да, Алекс ! Устроили вы нам! – хохотнул толстый немец из своего угла, его сосед что-то невразумительное промычал.

А Манци, зло сверкая глазами, тряс пальцами, сжатыми в щепоть. Только серый безмолвный человек продолжал работать, не поднимая головы.

Зато у коллег теперь появилось новое развлечение – ходить в курилку и группами, и поодиночке.