Забытые крылья

Надя молча шла рядом и разглядывала его, стараясь делать это не слишком заметно. Высокий, подтянутый, светловолосый, он, кажется, каждое движение мог бы сделать шире и размашистее, но сдерживал свою энергию. Незамысловато одет и аккуратно пострижен – все словно по какому-то давно примелькавшемуся шаблону. Типичный сильный мужик. Человек из другого мира. Интересно, наверно, у них там в полиции таких большинство? Интересно, почему Лешка так сильно увлекся этой грубой средой, ведь он вырос в совершенно других условиях.

Из семьи художников – в полицию! Он и физически совсем другой: невысокий, хрупкий, хоть и жилистый…

– Надя, а ведь у меня к вам на самом деле служебный вопрос. – Прохоров щелчком сбросил травинку на землю и снова посмотрел на собеседницу.

– Ко мне? – Надя резко остановилась, и в этом движении прорвалась вся ее нервозность, копившаяся с первой минуты появления Прохорова в Кратово.

– Да. Я просто решил задать его в частном порядке, для того и приехал. Не вызывать же вас в отделение, повод не такой уж серьезный.

– Павел…

– Михайлович, – подсказал следователь. – Но пока мы с вами здесь, на природе, можно просто Павел.

– Хорошо, Павел. Задавайте ваш вопрос.

– Надя, я прошу вас вспомнить, не общались ли вы в последние три месяца с человеком по имени Максим Воронцов.

– Нет, совершенно точно не общалась, – быстро и уверенно ответила Надя. – А кто это?

– Давайте пойдем, мы же шли с вами к станции. – Прохоров снова двинулся вперед, продолжая говорить в такт размеренному шагу.

 – У нас намечается дело об исчезновении бизнесмена Максима Воронцова. Его невеста сообщила, что вы с ним общались и, наверно, сохранили визитку.

– Невеста?

– Ее зовут Наталья Набокова, она работает в вашей страховой компании.

– Наташа? – Надя хмыкнула. – Я и не знала, что она собралась замуж. Мы не очень близки… Но почему она говорит, что я общалась с ее женихом? Она нас точно не знакомила.

– Она говорит, что весной этого года, в марте, вы с Воронцовым разговаривали в кафе и он дал вам визитку, которую вы унесли с собой.

 – Прохоров говорил расслабленно и спокойно: он не любил давить на людей без нужды. И сейчас, зная, что Надя не врет, позволил себе просто говорить и любоваться мельканием бликов от длинных сережек на ее тонкой открытой шее.

– Максим Воронцов… Максим Воронцов… – повторяла она задумчиво. – Знаете, это ведь вообще не в моих правилах – разговаривать с мужчинами в кафе и тем более брать у них визитки. Но я правда не помню.