Забытые крылья

Возвращаться ей не к кому и некуда. Планы на старость рухнули. И начинать все заново, похоже, все-таки придется. А может, поговорить с ним еще раз? Уговорить передумать? Дать их браку еще один шанс? Она передернула широкими плечами – от этих мыслей ей вдруг стало зябко в прогретой летним солнцем уютной комнате. Нет, невозможно. После всего, что было… Нет.

Любопытно, что скажет мама… Хотя с этим как раз все ясно. Света сама могла написать ее речь на эту тему, слово в слово:

– Раз уж ты не обладаешь талантом и не родила Пьеру детей, то по крайней мере могла быть ему хорошей женой! Он этого заслуживает, он дал тебе хорошую жизнь, Света.

 – Она, не открывая глаз, слегка двигала губами и бровями, передразнивая мать, которую не видела с того самого инцидента на приеме в Брюсселе.

Отец сначала, конечно, расстроится, но по большому счету ему все равно. Филип, наверно, был бы рад, но он не узнает. Во всяком случае, не от нее. Светлана мысленно перебирала всех, кто так или иначе будет реагировать на их с Пьером развод, но в конце концов сказала себе слова, которых так боялась: «Значит, времени у меня до конца лета… А дальше пустота…»

В дверь легко и быстро стукнули, и в ответ на Светино «да» в приоткрывшуюся щель просунулась светлая стриженая голова Нади:

– Свет, ты освободилась? У нас там проблема.

Требуется твое квалифицированное вмешательство. – Надя была поглощена своими переживаниями и не заметила безрадостного лица подруги.

– Иду. – Света встала, разминая одеревеневшее от напряжения тело, и двинулась к выходу из комнаты.

– Представь, явился следователь, а Вадим вдруг начал ревновать. Надо как-то регулировать, а то прямо неловко… – быстрым полушепотом объяснила ей Надя и, пропустив Светлану вперед, с облегчением выдохнула.

Света разберется.

Глава 2

Они уже минут пять молча шли по прогретой летним солнцем тропинке, когда Надя решилась задать мучивший ее вопрос.

– Почему вы тогда меня отпустили? – спросила она, требовательно заглядывая в лицо Прохорова.

«Как ребенок, – подумал он. – Смелый, хрупкий ребенок».

– Потому что ваш арест не соответствовал бы моим представлениям о справедливости. – Он говорил серьезно, но щурился так, будто шутил.

– Но вы рисковали. У вас могли быть неприятности. Почему?

– Потому что я решил рискнуть. – Прохоров наклонился и, сорвав высокую травинку, принялся методично срывать с нее новорожденные, пропитанные жизненными соками острые листики.